— Что, неужели я мало вам предложил? — он улыбается, но глаза строго смотрят на меня. Неприятно. Я ежусь под пристальным взглядом.
— Отнюдь — стараясь не выдавать своего страха, говорю я, и делаю обжигающий глоток
— Я хочу, что бы вы убрали из контракта пункт, в котором я соглашаюсь на его условия за деньги. Достаточно будет вашего обещания, что моя мать получит достойный уход и содержание.
— Я в тебе не ошибся, оказывается — ухмыляется Николай Георгиевич, и глаза его теплеют. — Или это какой то хитрый ход? Типа — победитель получает все? Катя, вы должны понимать, что Денис не обычен.
Я думаю, вам уже понятно это. Он нам не родной по крови. Усыновленный. То, что он пережил ребенком, не выдержит ни один взрослый человек. Это не переживаемо. Невозможно. Я поклялся, что никому не позволю обидеть его, и сдержу свое обещание, чего бы мне это не стоило. И если ему сделаете плохо вы, я сотру вас в порошок.
— Я хочу, что бы вы знали — с трудом проглотив комок слез, после исповеди сильного человека, сидящего напротив меня, говорю твердо, отдавая себе отчет в каждом своем действии — Я обещаю, что никогда в жизни не причиню вашему сыну боли.
Выполню все, что от меня требуется, даже без этого дурацкого контракта. Но, думаю, что не стоит лгать вашему сыну. Это не честно, по отношению к нему.
Я замираю на полуслове, когда в кабинет врывается Дэн, его лицо перекошено. И мне сразу становится понятно, что произошло, что то из ряда вон выходящее. Денис, молча протягивает отцу телефон, от одного взгляда на который, он бледнеет.
— Вызывай полицию, Дэни. Начальника охраны ко мне, быстро — твердым голосом, говорит Николай Георгиевич, откидывает смартфон и, моментально забыв обо мне, бегом покидает кабинет, в сопровождении сына.
Я смотрю на светящийся экран, и закрыв рот руками, стараюсь сдержать рвущийся из легких крик. С него на меня смотрят мертвые, словно удивленные, глаза Давида. Он лежит в неестественной позе, на дорогом ковре, рубашка распахнута на груди, на которой чьей то, недрогнувшей рукой, вырезана цифра два.
У убийцы, явно, извращенная фантазия. Я все еще не могу поверить, что этот красивый мужчина мертв. Невозможно. Только спустя несколько минут начинаю слышать звуки. Надсадный крик Ольги Петровны, громкий плач Глаши и отрывистые приказы, отдаваемые твердым голосом, потерявшего сына, отца.
— Пойдем, Кити. Мы уезжаем — Дэн появляется, будто из под земли.
