Грешники

Оглушающий запах моря цветущих магнолий внизу — в этом году такая поздняя весна, что здесь они еще в полном цвету, несмотря на конец мая.

Пахнет свежей выпечкой, сливочными эклерами и чем-то… странно вкусным.

— Тебе идет быть на фоне этого окна, — слышу из кровати сонный голос мужа, и кокетливо приспускаю покрывало с одного плеча. — А вот это идет еще больше. Продолжайте, Мария Александровна, я могу смотреть на это до конца своих дней.

Просто слова.

Они пришибают меня током, хотя в них нет никакого скрытого смысла.

Но для меня это Кнопка боли.

И чтобы не сломаться от невидимой ломки, я что есть силы цепляюсь ладонью за занавеску, и нарочно не поворачиваюсь к мужу лицом.

Мы договорились не поднимать тему его болезни.

Я дала обещание.

Но я не знаю, надолго ли меня хватит."

"— Может, закажем завтрак в номер и никуда не пойдем? — говорю первое, что приходит на ум. Самая дурацкая попытка удержать его в номере, как будто от этого болезнь впадет в спячку и, может быть, подарит Гарику еще несколько месяцев жизни.

— Вот еще! — Судя по шороху и барабанной дроби босых пяток по полу — Гарик бодро выбрался из постели. Через мгновение — его руки обхватываю меня за талию, притягиваю спиной к своей груди. — Мы пойдем в традиционное французское кафе, возьмем круасаны с клубникой, крепкий кофе и будем делать фото всякой ерунды.

— Это какая-то не очень мужская мечта, — хихикаю я, подобнее устраивая затылок у него на плече.

— Знаешь, — муж игриво прикусывает меня за ухо, — как только наш самолет пересек воздушное пространство Франции, я почувствовал непреодолимую тягу грассировать[1], петь Марсельезу и делать селфи ног в милых носочках.

— Это голос крови, — давлюсь смехом, представляя его в каких-нибудь кружевных носках с кошачьим принтом.

— Кстати говоря, я всегда считал, что мы с Наполеоном удивительно похожи, — напуская флер загадочности, подыгрывает Гарик.

— Особенно ростом! — сдаюсь я и от души заливаюсь хохотом.

Гарик пользуется моментом, хватает меня и запросто взваливает себе на плечо.

Я болтаю ногами и визжу, подыгрывая его попыткам изображать неандертальца.

А потом, когда мы оба оказываемся в огромном джакузи под куполом стеклянной крыши, время, наконец, милосердно замедляется.

На прогулку мы выбираемся только после обеда, и я чувствую себя настоящей парижанкой в летящем шелковом платье в пол, удобных босоножках и с букетом пионов, который Гарик покупает с лотка цветочницы.