Грешники

Мы и правда делаем миллион фото — на фоне Эйфелевой башни, в кафе, с разными стаканчиками, в обнимку с каким-то футболистом, которого Гарик узнает случайно на улице.

Едим какой-то безумно вкусный фаст-фуд, пьем легкое французское вино, втихую разливая его по стаканчикам от кофе. Даже не хочется заходить в дорогие рестораны и бутики известных брендов.

Хочется глубоко дышать полной грудью и наслаждаться жизнью.

И пока не думать ни о чем плохом.

— Я на это не сяду, Маш, — брыкается Гарик, когда тяну его к пятачку проката мотороллеров.

— Ну и как ты себе представляешь я добровольно откажусь от возможности увидеть это собственными глазами?

— Из жалости к моим почти новым кедам?

— Игорь Сергеевич, — перенимаю его манеру переходить на «вы», когда он собирается особенно весело надо пошутить, — мы находимся в модной столице мира, и если вдруг ваши драгоценные «Конверсы» придут в негодность, я думаю, какую-нибудь «шанель» или, прости господи, «диор», им на смену мы точно найдем.

Он сдается, но, когда я выбираю розовый мотороллер, изображает рыдания и беззвучно шепчет: «За что?!»

И, конечно, с его ростом он выглядит на этом двухколесном коротыше комичнее не придумаешь. Но от души позирует, причем не только мне. Я выбираю пару самых забавных снимков, на которых ему удалось особенно сумасшедшее выражение лица и скидываю их Марусе. Буквально разу сразу она присылает гору смеющихся смайликов.

Пока мой муж продолжает изображать «рашнстайлу-звезду» для местных папарацци, я наклоняюсь, чтобы поправить ремешок.

Но меня внезапно очень резко бросает в озноб.

Голова кружится так сильно, что приходится плюнуть на все и буквально усесться на тротуар.

Мне плохо.

Меня тошнит.

Я понимаю, что не в состоянии подавить рвотный позыв и начинаю лихорадочно, почти наугад, потому что перед глазами все плывёт, рыться в сумке в поисках хоть чего-нибудь.

— Маша… — Голос мужа раздается над моей головой так глухо, словно я сижу на дне Марианской впадины, а он сидит на берегу.

— Меня сейчас… — Я энергично дышу ртом, зачем-то раздувая щеки, хоть это ни разу не помогает.

— Вот.

Я чувствую, как Гарик вкладывает мне в руки шершавый бумажный пакет.

И почти сразу содержимое моего желудка начинает извергаться как вулкан.