Грязная жизнь

Павел Андреевич почувствовал сильное головокружение, перед глазами все поплыло, и он начал падать. На пол он приземлился уже без сознания.

– Что это с ним? – спросил Мирон у подружки «лепилы». – Посмотри!

Та сидела, съежившись, на диване и со страхом смотрела на происходящее. Она не посмела ослушаться его и живо сорвалась с места. Опустилась перед своим «хорем» на четвереньки, нащупала его пульс, прослушала дыхание. Ее чудные ножки в такой позе казались особенно аппетитными.

– У него обморок, – обернувшись к нему, сказала она.

 – Вы его напугали.

– А тебя, киска, я тоже напугал? – усмехнулся он и присел, коснувшись своим вздувшимся черенком ее ягодиц.

– Что вы, не надо, – затрепыхалась она.

– Надо, крошка, надо. – Он приставил ствол газовой игрушки к ее затылку. – Я этого очень хочу.

Он брал ее не спеша. И она ничего не отвергала. Пусть только попробует. Он не торопился поставить точку в акте любви. А ведь нужно было как можно скорей одеваться и убираться отсюда. В любой момент сюда может кто-нибудь нагрянуть, вызвать охрану, ментов.

И тогда Мирону придется туго. Но он ничего не боялся. Он уже твердо уверовал в свою неуязвимость. С ним просто не может ничего случиться.

– Ты была хороша, – разрядившись, он грубо оттолкнул от себя Карину.

Не глядя на нее, неторопливо начал одеваться. «Лепила» носил настоящие фирменные джинсы и пиджак – они пришлись Мирону как раз по размеру. И клетчатая рубашка, и кроссовки тоже подошли. В кармане пиджака он обнаружил бумажник.

В «лопатнике» лежал паспорт и несколько пятидесятитысячных банкнот. Естественно, все это он также оставил себе.

Одевшись, Мирон удобно устроил за поясом брюк «вальтер», набросил на себя халат и направился к выходу.

– Ах да, – спохватился он.

Совсем забыл о Карине. Нельзя ее тут оставлять в полном здравии.

Он подошел к ней, рукой схватил за волосы и приблизил к себе.

– Нравишься ты мне, мартышка! – засмеялся он и впился поцелуем в ее губы.

Пальцами руки одновременно пережал ей сонную артерию.

Девушка потеряла сознание и упала на пол.

– Как она меня любит! – продолжал смеяться Мирон.

Переступив через Карину, направился к выходу.

Он не воспользовался запасной лестницей. В вестибюль спустился в служебном лифте и двинулся прямо на охранника, который тут же поспешил перегородить ему выход. Бдительность, блин, проявил. Мужику под пятьдесят, может быть, бывший мент.

– Кто вы такой? Я вас не знаю! – остановил он Мирона.