Грязная жизнь

Фотографии остались у нее на столе в кабинете. Но они же не в одном экземпляре – не надо много ума, чтобы догадаться об этом.

С кейсом в руках Ксения спокойно вышла из банка. Она не боялась, что на нее нападут и заберут деньги. У входа в здание стояли Леша и Митя. С ними она вообще ничего не боялась.

– Все нормально? – спросил первый.

– Будем надеяться, что да, – улыбнулась ему Ксения.

В отличие от Мити Леша согласился работать на нее без разговоров. Жена у него молодая. Только женился. Скоро дети появятся.

А семью кормить нужно, одевать, квартиру неплохо бы собственную иметь. А тут пять миллионов долларов можно запросто заработать. Какой же дурак откажется от такого предложения? Ради этого случая и о службе на время можно забыть. Кстати, Леша и Митя о ней и забыли – оба разом в отпуск ушли. Февраль месяц – в это время отпуск попросить легче легкого.

Сама Ксения отпуск не брала. Она вообще завязала с рынком. Когда такие дела, разве можно думать о каких-то мелочах.

Да, ей представилась реальная возможность наказать Машу.

Митя прав, самое ей место – на скамье подсудимых. И если бы эту стерву приговорили к расстрелу, она, кажется, своими собственными руками пустила бы ей пулю в затылок. Но тогда она потеряла бы деньги, которые по праву принадлежат ей. Да, отцовские капиталы должны принадлежать ей. И они будут ей принадлежать. Она все сделает для этого. Все эти деньги она вложит в отечественную экономику – так хотел отец.

Все втроем сели в машину, за рулем которой был молодой лейтенант, подчиненный Леши.

Как ребята с ним договаривались, это не ее дело. Но он в общей доле не фигурировал.

В машине на заднем сиденье Ксения открыла кейс, взяла первую попавшуюся пачку, вынула из середины купюру, профессиональным взглядом оценила ее на подлинность. Нет, не липа. Да ее и не должно быть. Затем она посчитала деньги. Сто тысяч долларов, как и договаривались. Итак, первый этап акции по изъятию незаслуженного капитала завершен. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели».

Женя застал Машу не в лучшем расположении духа.

– Полюбуйся, – бросила она ему в лицо кипу фотографий.

Она вся кипела от злости.

Он взял на выбор одну фотографию. На ней запечатлена сцена их любви. Он и Маша, в чем мать родила, расшатывают кровать. А кровать знакомая. Из той квартиры, где они встречались еще до смерти Петра. Стоп! А не в тот ли день их засняли, когда он передавал ей коробочку с отравой? Женя напряг память.