Грязная жизнь

Теперь ему не составит особого труда ухватиться за ниточку и по ней выйти на преступников.

– Я могу зайти к вам завтра утром.

Дренов был готов сотрудничать со следователем. Он хорошо помнит всех восьмерых пациентов. У него профессиональная память на лица. Ему не составит никакого труда сделать фоторобот. Убийц найдут.

– Видите ли, – обеспокоился голос. – Дело очень серьезное. Вы являетесь опасным свидетелем. Преступники не остановятся ни перед чем.

Егор Анатольевич ощутил, как задрожали коленки. А может, ничего не надо говорить?

– Сейчас за вами подъедут белые «Жигули» шестой модели.

– Да я и так запомню.

Голос в трубке продиктовал номер.

– За рулем будет старший оперуполномоченный уголовного розыска майор милиции Степунов Константин Леонардович. Он вас заберет и доставит ко мне в прокуратуру. Обещаю, на ближайшую неделю мы обеспечим вас надежной защитой. А там, я надеюсь, преступники будут задержаны и помещены под стражу.

Следователь говорил очень убедительно.

– Машина будет... через десять минут. У вас еще есть время одеться, собрать свои вещи и спуститься вниз.

Ровно через десять минут Дренов стоял во дворе дома у своего подъезда. Буквально через минуту подъехала белая «шестерка» со знакомыми номерами. Она остановилась рядом с ним.

Дренов открыл дверцу. За рулем сидел коренастый мужчина в кожаной куртке и кепке.

– Вы майор Степунов? – спросил Егор Анатольевич.

– Дурак ты! – усмехнулся мужчина, показывая ему свое лицо.

Дренов узнал его.

– Здравствуйте, Ульяна Тимофеевна! – расплылся в улыбке Хомяк.

Санитарка клиники, она каждый день убиралась у них в палате. Но сегодня она в отгуле. Все из медперсонала уже мертвы, а эта старая карга еще жива. Уже половина одиннадцатого ночи, а она только телепает к себе домой. Загостилась где-то.

– Коленька? – узнала его санитарка.

– Да почти, – скривился Хомяк и вынул руку из кармана куртки.

Заточка вошла в печень легко, как по маслу. Старая округлила от ужаса глаза. Хомяк увидел в них лед вечности.

Санитарка упала на бетон лестничной площадки уже мертвая. Заточка осталась в теле. Отпечатков пальцев на ней нет – Хомяк работал в перчатках.

Он спокойно вышел из подъезда и направился к трамвайной остановке. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал.