Грязная жизнь

– Это уже в прошедшем времени. Как зовут этих мужчин? Кто они, откуда? Как выйти на них?

Кнопарь задумался. Лицо его перекосило от ужаса.

– Убейте меня, не знаю!

– Я же предупреждал.

– Но я действительно ни черта не знаю. Они как привидения. Появятся и исчезнут. И следов за собой не оставляют.

А он и в самом деле не знал, как зовут тех мужиков. Даже кликух своих не оставили. Кто они, какой масти, с чем их едят. И выхода на них у Кнопаря не было. Кто-то сам ему звонил, когда было нужно. То от них помощь шла – стволы, бабки, тачки, рации, наводки и советы, а то и приказы – «быков» к указанному месту подогнать.

– Мне нужны их отпечатки пальцев.

– Да они всегда в перчатках ходят.

– А в лицо-то ты их хоть помнишь?

– Фоторобот можешь составить?

– Да, могу. Только с мыслями собраться надо. Щас у меня в мозгах все типа наизнанку.

– Думаю, до завтра ты с мыслями соберешься.

«Следак» вызвал конвой, и Кнопаря отвели в камеру.

Настроение ни в дугу. Волком выть хотелось. Сокамерники его не донимали – как-никак был главарем банды. Один из его соседей из блатных, второй, так же как и Кнопарь, бандит «новой волны» по кличке Штопор – его, кстати, только что «зачалили» в «хату», третий – какой-то чушок. На чушке братки и отыгрывались. Под нарами ползать на коленях заставляли, танцевать вприсядку «любезно» просили. Как будто Кнопаря развеселить хотели.

Ночью Кнопарю не спалось. Гнетущие мысли лишали покоя. Но все же он заснул. А проснулся оттого, что кто-то тронул его за плечо. Над ним склонился браток из «новых».

– Ты, этта, извиняй, брателла, – чуть ли не заискивающе прошептал Штопор. – Но я должен.

– Что ты должен? – с пренебрежением посмотрел на него Кнопарь.

– Разменять тебя, браток.

С этими словами он с силой сжал руками его горло и начал душить. Кнопарь забарахтался, хотел ударить Штопора ногами. Но ноги кто-то держал.

Кнопарь покраснел как рак, глаза его, полные смертельного ужаса, вывалились из орбит. Воздуха не хватало, легкие и голова лопались от напряжения. Сил сопротивляться не было уже никаких. Спасти его могло только чудо. Но чуда не случилось.

В кабаке было тепло, уютно, ласковые телки с большими титьками и крутыми задницами, «халдеи» взад-вперед шныряют, чуть по земле перед ним не стелются. А на улице прохладно, дождь, сырость. И неуютно там жуть как.