Грязная жизнь

В машине, правда, можно согреться. Но до нее идти целых сто метров.

– А на хрен! – пьяно махнул рукой Треск и развернулся на сто восемьдесят градусов.

Не пойдет он на мороз. В зале останется, до утра пьянствовать будет с перерывом на сексуальный час. Рита вон все глазками хлопает да язычком по губам скользит. Все в номера завалиться норовит. Будут ей номера. Тут далеко ходить не надо. Вышел из кабака, и вот те, пожалуйста, гостиничный холл. А для Треска там звезду с неба достанут, не то что какой-то там номер люкс.

– Папочка, ну мне же домой надо, – захныкала Вита.

Эта киска с блядскими глазами величала его не иначе как папочка. Хотя он совсем не старый. Сорока еще нет.

Вита ему сегодня больше не нужна. Рита заменит ее на все сто. И Ладу, если мало будет, позовет.

– Эй, отвези ее, в натуре, – пьяно пробормотал Треск, обращаясь к своему телохранителю. – И только попробуй трахни ее! Очко, блин, наизнанку выверну!

– Папочка, он меня и на минет-то не раскрутит, – хохотнула Вита.

– Я тебе дам «мин нет», хренососка.

– Ну ты скажешь, папочка! – Вита потерлась бедром о его пах.

– Пошла, – почти ласково сказал он.

В длинном серебристом платье, в коротком, до пояса, полушубке из песца она была неотразима. И походка у нее – обалдеть, любая фотомодель позавидует. Треск просто не мог оторвать от нее глаз, пока она шла к его машине. Водитель открыл перед ней дверцу. Втискиваясь в салон, она обнажила свою совершенную ножку. Треск послал ей воздушный поцелуй. Да, жаль, конечно, что ей до зарезу нужно ехать домой.

Дверцы «Мерседеса» захлопнулись. Машина плавно тронулась с места. Треск уже хотел уходить, когда грянул гром, всплеск огненного фонтана вырвался из утробы «Мерседеса». Машину разнесло в клочья. И вместе с ней ненаглядную Виточку.

Да ну и хрен с ней, с Виточкой. Главное, он сам жив. А ведь мину в тачку подложили спецом для него. Хмель мгновенно выветрился из головы.

– Живо, блин, «бригаду» Карабаса сюда! – заорал Треск, безумными глазами глядя на телохранителя.

Кабак и гостиница – это его территория. Здесь все свои. И Карабас со своими «быками» нагрянет минут через двадцать, может, чуть больше. Забьют все подступы и подходы, ни одна мышь сюда не проскользнет. Все, решено, ночевать он остается здесь.

Когда-то «бригада» Карабаса насчитывала четверть сотни «пехоты». А какие пацаны были, головорезы высшей пробы. Да только осталось не больше десятка.