Да не простые, а с ликами Христа, которые нарисовал тот самый художник, что расписывал стены в тереме Степана Кучки.
«Что ты делаешь?» — подумал я, когда увидел, что Боброк выхватил меч в левую руку, а правой, которая приспустил пику, охватывая ее подмышкой, освободившейся кистью взял уздцы, но, скорее, управлял конем, сжимая бока животного.
Положение у сотника было крайне неустойчивое, того и гляди, что мог потерять пику. Но было понятно, почему он это сделал — не хочет, паразит, свою пику сломать об первого врага.
Будет и с ним разговор. Сотник, а ведет себя, как мальчишка. Нечего пики жалеть, ими колоть врага нужно!
Между тем, зазевавшийся половец, об которого не захотел ломать пику Боброк, получил свой удар мечом и свалился с коня. А дальше началось избиение половцев, которые находились на векторе атаки наших союзников.
Аепа со своими кипчаками устремился, совершая своим отрядом небольшую дугу, на тех русичей, что отошли и перегруппировывались для, возможно, новой атаки моей пехоты."
"— Зря он, — прокомментировал действия союзного кипчака Ефрем.
— Добрые брони хочет добыть с русичей, — разъяснил я, правда не факт, что был понят, голосок мой был еще тем… точнее, его вовсе не было, но я все равно подавал команды. — Каре! Ка-ре!
Я призывал делать каре. Нельзя только зализывать раны, когда сражение еще в самом разгаре. Я видел, что половцев выбили из вагенбурга Геркула и даже прогнали метров на сто прочь, начиная уже обстреливать из луков. Наши враги увидели опасность во стороны Боброка и ведомых им тяжелых воинов и растерялись.
Теперь моей задачей должно стать отвлечение хоть какого количества врага, дабы динамика удара союзной конницы продлилась дольше. Поэтому выстраивалось каре, двигаться в котором было очень сложно, но у нас получалось.
Вот теперь я увидел и осознал, что легкой прогулки у нас не получилось. Каре визуально было чуть ли не в два раза меньше, чем-то, что получалось создать на учениях. Раненными и убитыми мы уже потеряли более двух с половиной сотен воинов.
Очень надеюсь на то, что часть тех, которые сейчас не могут стать в строй окажутся лишь ушибленными без серьезных ран. В каре нельзя остановиться тем, кто хромает, поэтому здесь только здоровые и их чуть больше половины.
Уже восседая на коне и с трудом им управляя внутри каре, я наблюдал за тем, что происходило на поле боя. Зря Аепа решил разжиться хорошими трофеями с русичей. Те, кто обломал зубы об моих пехотинцев, отнюдь не были разбиты.
