Гридень 6. Собиратель земель

Они могут прийти, если посчитают, что западная Великая Степь, Дикое Поле, освободилось.

Так что со Степью война не закончилась, лишь завершился очередной раунд, период в нескончаемом противостоянии. Но уже скоро, думаю я, что даже еще при моей жизни, придется встретиться к кем-нибудь степным, скорее всего, с теми же восточными кипчаками. Или с турками-сельджуками?

— Дозволь, воевода! Как же мне воином быть, да быть только при тебе? — сквозь туман моих размышлений, в которые я сильно углубился, прорывался голос сотника Весняна.

— Ты рвешься в сечу? А что я говорил про это? — начал я очередной урок-поучение.

Я еще раз рассказал Весняну про важность сохранения жизни любого командира, что это важнее, чем жизнь рядового ратника. Но, чувствуя тоже самое, что Веснян, отпустил-таки его «размяться».

— Ладно, иди! — через минут пять разговоров про то, что командиру нельзя слишком сильно рисковать, сказал я.

Я и сам уже скоро пойду в город, как только придут сведения, что детинец взят.

Карачун лично зарубил уже двоих… собственных ратников, да не рядовых, а сотников.

И нет, он не перешел, вдруг, на сторону врага, коим, безусловно, являлось для него Братство. Воевода бил и даже казнил собственных воинов потому как стремился навести порядок в остатках войска, запугать всех, заставить воевать. Командиры уже предложили Карачуну идти на переговоры, за что и поплатились.

Делегация, пришедшая к воеводе, предложила относительно складывающейся ситуации весьма даже удобный вариант выхода из положения.

Они просили Карачуна закрыться в детинце и, под угрозой спалить все и вся, прикрываясь некоторыми боярскими семьями, которые были в заложниках и ютились на охраняемых усадьбах, начать переговоры.

Казалось бы, что в таком предложении дурного, предательского? Однако, Карачун счел, что его командиры удумали крамолу и клятвоотступничество. Воевода особо не разбирался и заколол сначала одного сотника, наиболее активного среди собравшихся. Сразу после этого, обнажив меч и направив его на Карачуна, родной брат только что убитого сотника попытался нанести удар воеводе.

Однако, все знали, сколь лютый в сече верный пес князя Ростислава Юрьевича.

Карачун оправдал ожидания и лихо зарубил второго сотника.

— Кто еще, псы? — зло спросил у собравшихся воевода. — Пока ваши ратники сдают стену скотам из братства, вы здесь учиняете крамолу. Быстро всем на свои места! Не думайте, что в детинце мы схоронимся. Все слышали гром и видели, как рушится стена.