Гридень 6. Собиратель земель

Это новое оружие от Лукавого, которое сам Люцифер дал в руки отступника от веры, воеводе братства. Идите и убейте их всех или сложите головы за веру христианскую, или за веру пращуров наших. Все едино, мы боремся со злом.

Выдав столь пламенную речь, показав всю свою силу характера и несгибаемую волю, Карачуну удалось побудить некоторых своих сотников действовать. Командиры отправились к своим воинам, которые частью уже собирались у ворот детинца. В это время, прорвавшихся в город врагов сдерживала меньше половины от оставшихся в строю ратников.

Сотник Прус, присутствующий на этом кровавом Военном Совете, корил себя за то, что смалодушничал, не попытался убить воеводу Карачуна. Два сотника, два брата, бывшие отличными воинами и всегда приветливыми людьми… он дружил с братьями, мало того, был женат на их сестре. А теперь Прус понимал, что ему предстоит умереть, если не сделать что-либо иное, в чем много сомнений.

Понимал он и другое, что партия Ростислава Юрьевича сыграна, и князь в пух и прах проигрался.

Много мыслей роились, образовывая вихри, в далеко не глупой голове сотника. Он не мог принять решение, которое напрашивалось, которое можно объяснить, но, которое шло в разрез его клятвой.

— Что делать будем, сотник? Смотрящий на крыше дома сказал, что братские воины с крыльями уже начинают отрядами расходиться по городу в направлении детинца, — взывал к задумавшемуся сотнику старший десятник.

— Я не знаю. — скупо отвечал Прус.

— Это решение принимать только тебе, старший. Что бы ты не решил, я тебя поддержу, — солгал старший десятник Чудин, стараясь пока не выдавать своих истинных намерений, давая возможность Прусу принять решение не сопротивляться.

Сотнику намекали на то, что в остатках его сотни, а это всего восемьдесят пять человек, при семнадцати раненных от первоначальной численности в сто восемьдесят три воина, почти все склонные к предательству Карачуна.

— Хорошо. Мы это делаем и уходим к вендам, на мою прежнюю родину. Там сейчас идет большая война, опытные воины пригодятся. Вот только вождь Никлот никогда не возьмет тех, кто однажды предал. Потому нужно это сохранять в тайне, — принял решение прус.

Чудин улыбнулся.