Гридень 6. Собиратель земель

Он был рад, что не пришлось совершать двойное предательство, убивая сотника и одновременно предавая воеводу Карачуна. На самом деле, он вместе с другими десятниками установил контакт с представителями Братства. И то, какое предложение прозвучало от врага, устроило всех причастных и осведомленных людей в сотне.

Три дня назад, во время одного из многих и многих штурмов, когда враг уже смог уже закрепиться на одном из участков стены, где несли службу три десятка из сотни Пруса, неожиданно прозвучал сигнал штурмовикам отступить.

Не все смогли покинуть место ожесточенного боя, и троих штурмовиков Чудину удалось взять в полон.

Он не стал их убивать, напротив, скрыв факт пленения от своего командования, спрашивал у плененных о ситуации, которая происходит вокруг Владимира и, что вообще творится. Услышанное сильно озадачило Чудина. Он и раньше успел прочитать воззвание старшего сына Ростислава Юрьевича, Мстислава Ростиславовича. Это были сильные слова, заставившие не только старшего сотника поколебаться.

И, пусть воевода Карачун пригрозил всем ратникам за чтение крамольных грамот смертью, любопытство людей сложно чем-либо изничтожить.

— Дозволь, сотник, мне сделать все, чтобы с прибытком быть, и ты честь свою не замараешь. Хочешь, я тебя в полон возьму, будто мы взбунтовались? — предложил старший десятник.

— Это лишнее, — не сразу ответил сотник.

Чудин посмотрел на Пруса, словно извиняясь перед ним, хотя никакого прощения просить не стал. Между тем, не теряя времени, старший десятник стал отдавать приказы.

Сотник дублировал их, будто отключился от реальности и лишь бездумно повторял слова.

По договоренности с Братством те, кто готов сдаться, может вывесить белый стяг или любую белую тряпицу на палке или копье. Это означает, что штурмовики не будут трогать сдающийся отряд. О возможности сдаться и получить пощаду было написано и в той грамоте, листы из которой некоторое время распространялись по стольному граду Владимиру.

— Сотник Прус! — кричал еще издали ближний ратник воеводы, спешно приближающийся к месту у детинца, где изготовился, якобы, к бою Прус и остатки его большой сотни.

Сотник подобрался, переглянулся со своим старшим десятником. Лицо Пруса становилось решительным и от отринул все сомнения, приняв за веру, что предполагаемое его предательство и вовсе предательством не является. Человеку свойственно искать оправдания своим не лучшим поступкам. Все же воевода Карачун убил двоих друзей Пруса, даже родственников.