Секс… Ну сейчас-то я понимаю, что он был с ним дерьмо, да только мне без разницы тогда было, я же ничего, кроме него, не видела. Стелилась перед ним, как велел, так и ублажала. — Я медленно отпустил ступню погремушки, вдруг поняв, что кисть сама собой сжимается в кулак. Покалечу, не дай бог. Не от злости на нее, а от взявшей за горло жажды вмазать, аж с хрустом, с проворотом в нос этому незнакомому суперкрасивому Толику, бл*дь. — А потом залет… Ну тошнота, все дела, само собой. Толик… Ну он типа обрадовался, но попросил меня некоторое время никому не рассказывать, а через несколько недель пошел сразу к отцу… пардон, к господину Миргородскому.
Сказал — готов жениться. Прям жаждет, ага. Я думала, взлечу тогда. А потом… папаня взбесился, стал орать, что ему нищеброд из Мухосранска, который только и умеет задницей голой светить, в семье на хрен не нужен. Что посадит его вообще за совращение. А Толик… Ну он тоже стал орать на него, мол, куда мы уже денемся, аборт делать поздно, и пусть или жениться разрешает, или останусь я для всех малолетней шалавой с нагулянным ублюдком и типа он знает, чем это грозит.
Они подрались, и Толика Миргородский вытолкал взашей. Я побежала за ним, как же, кричала, что готова жить хоть в нищете, лишь бы с ним. А он послал меня. На хрен я ему не нужна была, оказывается, дебилка малолетняя, подстилка без мозгов. Он с мамой спал за подарки и решил, что если меня охмурит и обрюхатит, то хорошо пристроится…
Толик, боюсь нам встречи с тобой никак не избежать. Она мне прямо-таки уже необходима, а как отказать себе в самом необходимом? Себе и моей погремушке.
— Я дальше не очень хорошо помню какое-то время… Миргородский со своим охранником меня домой затащили, он мне оплеух отвесил от души, назвал… ну, как заслужила — тупой мелкой шлюхой. Верещал как резаный, что дед, материн отец, его за этот мой залет в землю зароет, не найдут. А я все выла, у меня же, бля, все, жизнь кончилась, Толик мой распрекрасный бросил меня. Оте… Миргородский звонил кому-то, о чем-то договаривался.
Появился дядька незнакомый в белом халате, начал бормотать, сюсюкаться со мной. Типа сейчас укольчик сделаем, потерпи, успокоишься, и все пройдет. Ширнул меня чем-то. Проснулась я уже в больнице. В отдельной палате дурки, кстати. На всякий случай они меня туда заперли, ага. Ведь если бы я с собой чего сделала, узнав, что у меня не только ребенка уже нет, но и больше не будет, потому что во время чистки что-то, сука, пошло не так, то дедуля бы их точно прикопал.
