— Надо было съездить к Софи до того, как вышла на эту работу, — закрыла Таня глаза, успокаиваясь под тяжестью её руки. — Обещала родителям, но так и не вырвалась. Побоялась, что Назаров за мной увяжется.
— Вот выгонит тебя Сикорский, сразу и поедешь, — подтянула её Лялька поближе. — Покажешь мне её фотографии?
— Конечно. Она такая красавица.
«И так похожа на своего отца».
— Почему ты не воспитываешь её сама?
— Господи, Ляль, да какая из меня мать? А там тепло, виноградники, море в часе езды. Я сама выросла в этой деревне под Бордо.
Я знаю, как там хорошо.
Но картинки беззаботного детства не шли на ум. Прижимаясь спиной к тёплой Лялькиной груди, она думала о Владе и о своей малышке. И не представляла себе, что ей делать, они так были ей нужны. Оба.
Глава 7
Двенадцать лет назад
ТАНЯ
Жажда возмездия требовала надеть что-нибудь кожаное с шипами, взять в руки плётку и отстегать этого засранца, чтобы он три дня не мог сидеть.
Правила клуба заставляли прикидываться на всё согласной, а по эксклюзивной программе так ещё и с особым рвением.
А глупая дурь, вбитая в голову сказками о прекрасных принцах и романтическими фильмами, заставляла Таню волноваться, зная, что он пришёл.
Сбежать бы! Гулять с ним за ручку по набережной, есть мороженное в кафе, целоваться на скамейке в парке, а потом расстаться у подъезда с обещаниями встретиться завтра… О чём это она? Это история совсем не из её сказки.
Она выдохнула перед дверью, настраиваясь на то, что её там ждёт — его самодовольная ухмылка, оплаченная в три дорога ночь и боль.
— Привет, милый!
Он стоял, сложив за спиной руки. Он не улыбался. Он молчал. И этот халатик на ней смотрелся неуместно рядом с его костюмом и белой рубашкой.
— Ты предложение мне собрался делать? — оценила она его серьёзный вид.
До него несколько шагов. И между ними пропасть. Она остановилась на её краю, но уже знала, что падает. Она назвала цену, он купил. Он — клиент, она — продажная девка. Ей не стыдно, и он не испытывает неловкости. Такая жизнь.
— Ты кое-что забыла, — проигнорировал Влад её высказывание и протянул трусики, висящие на пальце.
— Это тебе на сувениры, — она не собиралась их брать.
— Бельё нынче дорого, — трусы упали на пол. — Оставь себе.
— Как скажешь. Спасибо, что потрудился занести.
— Ты так неожиданно ушла, — его брови тревожно сдвинулись к переносице.
— Я надеюсь, ты не расстроился.
— Нет, я не расстроился, — покачивался он как императорский пингвин, всё ещё держа руки за спиной. — Я очень расстроился.
