Таня резала закуски и на маленьких тарелочках ставила на столик у большого полукруглого окна. Именно это окно, с радиальными перемычками как на витражах, выходящее в торец дома и открывающее шикарный вид на привокзальную площадь нравилось Владу во всей квартире больше всего.
Он разлил вино по фужерам и сел напротив Тани.
— Классно, — посмотрел он на ряды припаркованных такси, на возвышающийся над площадью памятник основателю города, на цветущие клумбы под ним и суетящихся между ними людей с чемоданами.
— Когда-то тебе показалось шумно.
— Мне и сейчас шумно. Но классно же?
— Да, — подняла она свой фужер. — Сядешь у окна и кажется, что ты в зале ожидания, просто ждёшь свой поезд. А задёрнешь шторы — дома и никуда не нужно ехать.
— А тебе больше нравится с открытыми или закрытыми шторами? — он заглянул в её загадочные оливковые глаза.
Однажды он был во Франции. В Провансе. Лавандовые поля, виноградники, оливковые рощи. Нигде он не чувствовал себя ближе к отгадке секрета её глаз, которым она его зацепила и до сих пор держала, чем там.
Хотя он знал, что выросла она в Аквитании, недалеко от Бордо.
— А тебе? — улыбнулась она. — Сейчас?
— Не важно. Но знаешь, давай выпьем за то, чтобы в любой, в каждый момент времени нам нравилось одно и то же. Ехать, значит, ехать. А ждать, значит, ждать.
— Ты не торопишься, Влад? — спросила Таня, сделав глоток. — С пожеланиями?
— Я боялся, что безнадёжно опоздал. Отстал от своего поезда.
И теперь мне его не догнать.
— Ты возможно и отстал бы, если бы этот поезд ходил по расписанию."
"— Нет, — он уверенно покачал головой, взял её руку и прижался губами к пальцам. — Я же машинист. Этот поезд никуда не поедет без меня.
— Вот знаешь за что я тебя ненавижу больше всего, — рассмеялась она. — Вот за эту твою просто сказочную самоуверенность.
— Иди сюда, — он встал, так и не выпуская её руку включил на телефоне музыку и обнял её за талию. — Потанцуем?
— Конечно, — прошептала она, выпрямляя спину.
Они покружились по кухне, вернее потоптались вокруг стоящего в центре стола. Влад наклонился, чтобы её поцеловать, но она отстранилась. Он наклонился ещё ниже, но и Таня выгнулась сильнее.
— Нет? — удивился он.
— Нет, — твёрдо ответила она, и в сгущающихся сумерках её глаза горели каким-то демоническим огнём. — У меня ещё сегодня есть дело.
— Я до ужаса заинтригован.
— Тогда поехали со мной.
