Про унитазы с подогревом сидений, несколькими видами подмываний, сушкой и музыкой, не стоило и говорить.
— Главное, большую красную кнопочку не нажимайте, — предупредила их Ольга. — А то будет неловко, когда в туалет ворвётся служба спасения.
— У вас каждый унитаз с ней связан? — удивился Эрик.
— Конечно, вдруг Вам станет плохо за столь приятным препровождением, — улыбнулась Ольга.
И подставив своё тело тёплым струйкам воды, Таня по достоинству оценила то, о чём она говорила.
Эрик, видимо, не хотел её торопить, давая Тане возможность принять душ и собраться.
Он позвонил, когда полностью одетая, она уже хотела сама к нему идти.
Небольшой торговый центр находился от гостиницы прямо через дорогу. Они выбрали кафе, где подавали лапшу. Ткнули наугад в вывеску с фотографиями, положили на поднос какие-то овощи, обжаренные в сухарях.
— Много я видел автоматов в своей жизни, — Эрик составляя всю эту вкусно пахнущую еду на стол. — С кетчупом, мороженым, кока-колой, молоком, но вот с бульоном — первый раз.
— Жаль, что из спиртного только пиво, — открыла Таня свою баночку и сделала глоток.
— Зато какое, — восхищённо рассматривал Эрик название. — Асахи драй блэк.
— Это просто ты выбрал чёрное, — улыбнулась ему Таня и заглянула одним глазом в свою банку. — У меня, например, обычное, жёлтое.
— Нас, кстати, завтра повезут на завод Асахи. За нас? — протянул он свою банку."
"Таня промолчала. Банки столкнувшись издали едва слышный невнятный звук.
Лапша в бульоне с кусочками мяса и соусом была очень вкусной, хотя и с непоэтичным названием Удон.
Таня едва осилила и половину огромной порции и то в основном, выхлебала бульон. Эрик, наоборот, ловко управляясь с палочками, ел в основном белую толстую лапшу.
Они часто ели вместе, но первый раз она думала сможет ли она видеть это каждый день. Изо дня в день. И совсем другое лицо представила сейчас перед собой. Как он ел спагетти, улыбаясь, подставив раскрытый рот под нависающие над лицом макаронины. И держала их на вилке Таня, сидя у Влада на коленях.
Стало так тоскливо, что невыносимо захотелось плакать. Она почувствовала, как защипало глаза, и все мысли о Владе, что она отгоняла от себя как злых собак, вырвались из загона. Нет, она не жалела. Ни о чём не жалела. Она просто по нему скучала. Невыносимо скучала. И она сама шагнула за черту, из-за которой как из-за колючей проволоки, до него уже не дотянуться. Эрик её не отпустит.
— Я обещал, что спрошу тебя, — словно прочитал её мысли Эрик.
