Гром победы, раздавайся!

Мы с Лошкаревым в рабочей команде три дня назад были, все руки оббили и спины сорвали, пока все это ворочали. Чего, Нестор, скажешь? – спросил он прибивающего каблук солдата.

– Да я-то откуда знаю, как там эта солонина спортилась? – проворчал егерь. – Это же тебе, Горшок, все вечно чегой-то надо. Все ты вынюхиваешь да любопытничаешь. Его, братцы, там каптенармус даже заругал, это тот, который хромой, ну, который от беслы в засаде еще с нами отстреливался. Как уж его? А-а, да неважно, забыл! Ну вот, Фрол его все про отличие порциона у гренадеров и у мушкетеров вначале пытал, а потом сколько драгунам и полковым егерям положено.

И что господам офицерам из еды причитается, тоже давай вызнавать. Так тот каптенармус его чуть было клюкой своей не зашиб. А наш десяток на обед позже всех других отпустил. Ух, ты, зараза болтливая! – погрозил он Горшкову молотком.

– А чего я-то сразу?! – вытаращил тот глаза. – Ежели мне антиресно это все. Я, может, до правды дознаться хочу и как бы для общества тоже пользу желаю добыть.

А ну вдруг интенданты недодают нам положенное сполна? Ведь канцелярские и сами рассказывали, что служивым в нашем, в особом егерском полку денежное и съестное довольствие в треть больше, чем от обычного пехотного, положено. А вот я по порциону сужу, что тут разницы-то и вовсе даже нет никакой.

– Да, конечно, ее и не будет, когда в провиантских складах мышь с тоски повесилась! – воскликнул чистящий замок фузеи Фадей. – О-о, а вот, похоже, и сержант по нашу душу, тихо, братцы!

На двор зашел старший унтер роты Милушкин с командиром плутонга фурьером Вершиным и капралом Кожуховым.

– Ну вот, из всего капральства только лишь двое делом заняты, – оглядев десяток егерей, недовольно проворчал сержант. – Один обувку чинит, другой со своим ружжом занимается, а все остальные лясы точат. Оттого и на пустые разговоры балаболов тянет. Ты, что ли, будешь Горшков? – насупившись, спросил он у рябого егеря.

– Да нет, это у нас Тишка Лыков, – ответил за него капрал, – а вот этот, стало быть, и есть тот самый говорун, – кивнул он на притихшего Фрола.

– Ага, это, значится, ты каптенармуса Никодима из дивизионного интендантства до белого каления довел? – сощурив глаза, тихо проговорил сержант. – Сколько их благородиям и какого им порциона положено, вызнавал. Почему солдатам, в сравнении с ними, так мало отсыпают, интересовался. Так, что ли?

– Да нет, никак нет, господин сержант, не так все было! Я не это, я ведь другое… – заикаясь, пролепетал побледневший егерь.