Гром победы, раздавайся!

Сейчас у нас полдень, а это значит, что раньше ночи пешее войско сераскира сюда не успеет подтянуться. Вот дотемна продержимся, а там будет туркам неожиданность.

– Господин полковник, конница неприятеля разворачивается для атаки! – выкрикнул наблюдатель.

– Вижу, Матвей! – отозвался Егоров. – По-олк, к бою!

– До цели полторы тысячи шагов, тысяча двести, тысяча! – громко отсчитывал расстояние Гусев. – Идут легкой рысью, не спеша!

– Смотри-ка, спокойненько, уверенно скачут, словно бы наши кавалергарды на амператорских маневрах, – проворчал ветеран Поликарп, покусывая ус.

– А тебя чего, дядька, никак с кавалергардами служба сводила? – поинтересовался Демьян, пристраивая поудобнее свою фузею.

– Было дело, – поморщился старый солдат. – Чай, уже третий десяток лет служу.

– Без команды не стрелять! – крикнул пробегающий по окопу прапорщик. – Выбрать себе цель загодя и бить залпом! Потом быстрая перезарядка – и ждать новой команды!

– Девятьсот шагов, восемьсот! Конница ускоряется! – выкрикнул главный квартирмейстер.

– Отборным стрелкам, огонь! – скомандовал Алексей, и два десятка длинных нарезных стволов ударили вдаль.

Кавалерия неприятеля накатывала большим полукругом. Когда до нее оставалось пять сотен шагов, последовал залп всех штуцеров и фальконетов. Теряя десятки убитых и раненых, турки тем не менее продолжали рваться к мосту.

– Четыре сотни шагов, три! – разнеслось над русскими укреплениями.

– Полк, залпом – огонь! – крикнул Алексей, посылая и свою пулю в приметного всадника.

Семь с половиной сотен гладких стволов и уже успевшие перезарядиться штуцера ударили прицельно в наступающих. Парой секунд позже вылетела картечь из стволов пяти фальконетов, а потом рявкнула и большая австрийская пушка. Не выдержав такого плотного огня, чуть-чуть только не доскочив до цепи рогаток, турки развернулись и, настегивая своих коней, понеслись назад.

– Прекратить огонь! Всем перезарядиться! – слышались команды ротных офицеров.

Вслед откатывающейся коннице хлопнуло несколько выстрелов, и над редутами повисла тишина.

Потом в нее вплелись приглушенные расстоянием крики и стоны раненых турок, ржание изувеченных лошадей и стук сотен шомполов о внутренние стенки стволов. Звучали такие уже привычные звуки войны.

– Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться?! – с боковой части редута, перекинув фузею за плечо, выбежал каптенармус Усков.

– Так, Степан, я не понял, а ты это чего здесь делаешь?! – нахмурившись, произнес полковник.