В конце концов, тогда мне было всего шестнадцать. Я не знала, в какой компании работал отец Кадзуэ, чем он там занимался, и со страхом думала, с какой легкостью он связывал ребенка логикой, по которой жила его компания, извращенными представлениями взрослых.
— Я слышал, это ты подговорила Кадзуэ высказаться насчет ваших клубов и секций?
— Я не подговорила, а просто предложила.
Военная хитрость не удалась — попытка оправдаться на него не подействовала.
— Кадзуэ все воспринимает всерьез и изо всех сил старается добиться своего.
Наивная девчонка: что ей скажешь, то и делает. И ты это знала, да? Но контролирую ее только я. Ты можешь быть свободна.
Похоже, он видел меня насквозь. Как-то незаметно между нами развернулась борьба за влияние над Кадзуэ.
— Но вы же не знаете, как у нас в школе все устроено, — и какие у нас с Кадзуэ отношения, тоже не знаете. Зачем же вы так говорите? — решительно парировала я.
— Вы что же, дружите?
— Дружим.
— Пусть так, но ты нам не подходишь. Мы, конечно, сожалеем, что у тебя умерла мать, однако, насколько я слышал, обстоятельства ее смерти не совсем обычны.
Я выбрал для Кадзуэ школу Q., потому что знал: тут ошибки быть не может. Думал, Кадзуэ обзаведется здесь хорошими подругами. Она же здоровый ребенок из нормальной семьи.
Он имел в виду, что моя семья не нормальная. И мы с Юрико, значит, не здоровые. Интересно, что бы он сказал, приди к ним Мицуру?
— Я думаю, вы не правы. Понимаете…
— Не надо больше слов. Довольно, — резко перебил меня отец Кадзуэ.
Его миндалевидные глазки гневно засверкали. Его гнев был направлен не на стоявшего перед ним ребенка, а на чужую силу, угрожавшую его дочери.
— Конечно, дружба с такой, как ты, станет для Кадзуэ хорошим уроком. Она больше узнает о жизни. Но ей это слишком рано; с твоей семьей ее ничто не связывает. У меня еще одна дочь есть. Так что ты к нам больше не приходи.
— Понятно.
— И не обижайся на меня. — Он заискивающе улыбнулся. Наверняка строит на работе такие же рожи своим сотрудницам.
— А я и не обижаюсь.
Тогда я впервые получила такой категорический отлуп от взрослого. «Мы в тебе не нуждаемся…» Конечно, это был удар, но я понимала, что отец Кадзуэ привык так выражать свои мысли. За этим стоял его мир, скрывавшийся под маской патриархальности. Меня совершенно не волновало, правильно ли то, что он говорит, или неправильно, задевает меня это или нет. Удивляло другое — есть человек, который реализует ценности этого мира у себя дома.
