Мой отец был в Японии в меньшинстве и не мог распространить свой авторитет на окружающий мир. Дедом, мелким жуликом, я вертела, как хотела. Волей-неволей выходило так, что представлять нашу семью в среде обитания приходилось матери. Однако дома она почти не имела влияния, уступая во всем отцу. Поэтому отец Кадзуэ произвел на меня впечатление. Этот человек выдавал за нерушимые ценности твердолобую упертость, ничтожность и абсурдность общества, в котором вращался. Он не особо верил в эти самые общественные ценности и прочую ерунду, но сознательно взял их на вооружение, чтобы выжить.
Отец Кадзуэ наверняка не ломал себе голову над тем, что творится в школе Q. Не обращал на это внимания. Взгляды общества были его оружием, и весь он как бы предназначался для внешнего употребления. Его не волновало, насколько это жестоко по отношению к Кадзуэ. Эгоист до мозга костей! Это было абсолютно ясно даже такой девчонке, как я.
Однако Кадзуэ, ее мать и сестра, похоже, совершенно не замечали его мыслей, намерений, не обращали внимания, какими приемами он пользуется.
Вот какое ощущение во мне осталось — и я знала, что в этом понимании превосхожу Кадзуэ. Ее отец трансформировал недобрые помыслы, которые мы с Мицуру взращивали в себе, обкатал их, сделав более понятными, и пользовался ими, чтобы защитить свою семью. Защищая семью, он защищал самого себя. В этом смысле нельзя было не позавидовать Кадзуэ, что у нее такой сильный отец. Она зависела от него на сто процентов и жила с полной уверенностью в непогрешимости его ценностей и принципов.
Думая сейчас об этом, я понимаю, что власть, которую он имел над ней, была своего рода формой контроля над сознанием.
— Вот такие дела. Можешь идти, и будь осторожна.
Я поднималась по лестнице, и мне казалось, будто отец Кадзуэ подталкивает меня в спину. Проводив меня взглядом, он вернулся в комнату и громко хлопнул дверью. Мрак в коридоре сделался еще гуще.
— Долго же ты звонила!"
"Кадзуэ явно меня заждалась. Она боролась со скукой, рисуя что-то за столом.
Заглянув в тетрадь, я увидела отплясывавшую девчонку в мини-юбке с помпонами в руках. Кадзуэ тут же закрыла рисунок рукой. Прямо как ребенок.
— Он разрешил позвонить по международной. — Я показала Кадзуэ «счет», который выписал мне ее отец. — Деньги завтра отдам.
Она мельком взглянула на бумажку:
— Ого! Дороговато. Послушай, а от чего умерла твоя мать?
— Руки на себя наложила. В Швейцарии.
Кадзуэ опустила голову.
