Несколько жидких хлопков выдал тировский военный судья, и
немного больше Наставник по алхимии, который улыбался, но явно совершенно ничего не
понимал в музыке.
- Столичный факультет искусств ждет вас, леди Фейу, - продолжал восхищаться Садо. -
Какая экспрессия, какая сила, какой напор, какие эмоции! - он причмокнул от удовольствия.
Трибуны гудели, обсуждая увиденное. Геб, стоявший рядом, оттянул воротник формы, как
будто ему было жарко, и с остервенением взъерошил и так лохматую шевелюру, посмотрев
на меня печальным взглядом.
В то, что я выиграю на музыке сегодня, не верил никто. И
даже я.
- Тишина. Прошу тишины, - распорядитель замахал пурпурными рукавами в сторону
трибун. - Второй тур продолжается. Леди Блау, прошу.
Слуги уже унесли со сцены цитру и маршины принадлежности, установив посередине
военный барабан, высотой почти в половину моего роста, и стандартный легионерский горн
рядом на подставке. У леди Фелисити немного дрогнули губы в улыбке, а мистрис Айрель заинтересованно подалась вперед, рассматривая инструменты.
Я поднялась на сцену сбоку от зала ожидания, поэтому только единицы имели возможность
лицезреть мой наряд заранее. Юбка ханьфу с разрезами по бокам, цвета траура, черная
форма очень напоминавшая легионерскую без знаков отличия, с подвернутыми рукавами,
распущенные в трауре длинные волосы, и ровно по три черных полоски на каждой щеке.
Трибуны сначала ахнули, а потом замолчали. Реакция судей меня порадовала, даже Таджо
выдал целый спектр несвойственных ему эмоций - он удивился.
Садо скривился так, как
будто его заставили сожрать тарелку лимонов. Обычно такие любители жизни, как он, не
любят траур, в Столице вообще немного другие обычаи. Жизнь идет быстрее и горевать
время остается не всегда.
- Леди будет исполнять возвышенную композицию на этом? - Садо выделил последнее
слово, с презрением покосившись на горн.
- Блау - род военных, господин судья. Без предварительной подготовки, в таких условиях, я
могу играть только на этом, - ответила я совершенно спокойно.
- Леди Блау, прошу, - на этот раз слово взял тировский судья, у которого дрогнули в
усмешке губы, когда он смотрел на мои подвернутые рукава.
Я выполнила традиционный поклон и взяла в руки барабанные палочки. Их использовали
часто, дерево было отполировано, как гладкий шелк.
- Жизнь и смерть, - по одной палочке в каждую руку, и я взмахиваю ими по очереди. - Идут
рука об руку. Всегда парой. Всегда вместе.
