И мы никогда не знаем, какое мгновение будет
последним. Сейчас? Завтра? Через декаду? Так же, как не знали они. Те, кто в сорок шестом
стоял на границе ущелья Рифейского. Было летнее утро юния сорок шестого. Накануне был
большой праздник, мы подписали договор с Мирней об окончании войны. Все солдаты
шестой и пятой дивизий под предводительством Претора Блау спали в палатках, когда
горны часовых пропели тревогу...
Я рассказывала спокойно и медленно, используя только чары усиления голоса, которые
накрывали сцену.
Я рисовала слова картину, которую должны были помнить все в Северном
Пределе. Кампания смерти. Ровно половину декады всего две дивизии сдерживали самый"
"большой прорыв Грани, который только происходил на Севере. Всего три десятка Высших
магов. Этот случай потом по косточкам разбирали в учебниках военной тактики. Как
смогли? Как выстояли? Как получилось? Порталы не работали, и помощь не могли
перебросить вовремя. Не удержи они Грань, и толпа тварей хлынула бы по другую сторону, прямо на несколько предгорных городков восточного Предела и далее по равнине,
опустошая Империю.
Они умерли там все. Истаяли пеплом, который укрыл толстым слоем дно ущелья на
несколько человеческих ростов. Без посмертия. Без погребения. Без надежды. Они
удержали Грань, запечатав прорыв формацией, но для этого ритуального круга тридцать
магов отдали свою силу, исчерпав источники без остатка. Они выгорели дотла, и потом взяв
в руки оружие пошли умирать, потому Высший без источника - это уже мертвый Высший.
- ... каждый род Севера тогда потерял кого-то. Отца, брата, мужа. Летом сорок шестого Блау
потеряли пятерых. Почти всех из двух поколений. Эта мелодия посвящается моему пра-пра.
Претору Блау, который остался в Рифейском ущелье. И всем легионерам. Каждому, чей
пепел упокоился там, внизу. Это песня посмертия, чтобы души тех, кто не нашел путь, могли
вернуться к Великому.
Я закончила в гробовом молчании. Судьи смотрели хмуро, а леди Фелисити отворачивала
лицо в сторону, достав платочек.
Я не знала, что у рода Аю есть родственники у нас на
Севере.
- Это моя траурная песня. Я клянусь, что никогда ещё она не звучала под этим небом, -
вспышка родовой силы окутала мою руку до локтя. - Я клянусь, что исполняю ее впервые, -
ещё одна вспышка тьмы подтверждает сказанное.
Сказать, что я - автор, как Марша, я не могла. Это была не моя мелодия. Ее придумал один
из менестрелей-легионеров, потрясенный событиями после мятежа.
