Грубиян

— Максим?

В наш разговор вклинивается четвёртый голос — надломленный, хриплый и слабый — и в холле появляется худая лысеющая женщина с болезненно-серым цветом лица; глаза и щёки практически ввалились внутрь черепа, что делало её похожей на первосортный ужастик. А вот судить о её росте я не могла, потому что женщина сидела в инвалидном кресле. Я бы сказала, что она — очередная жертва анорексии, но уж больно страшной была картина.

Мне моментально стало не по себе.

А вот у Макса не дрогнул ни один мускул на лице.

— Правду говорят: всё в этой жизни возвращается бумерангом, — с кривой циничной усмешкой произносит он.

 — Ты была так счастлива потушить об меня очередную сигарету… Сейчас тебе уже не так весело, не так ли?

– Максим! — одёргивает его Лидия — пока так называть я могу только в своей голове.

— Не Максим! — возражает муж в ответ. — Чего она хотела? Прощения? Пусть забирает его и уёбывает туда, откуда пришла — прошло то время, когда я в ней нуждался!

Его биологическая мать устремляет на меня полный немой мольбы взгляд, от которого у меня ёкает сердце.

Но Макс заслоняет меня собой.

— Не смей даже смотреть в её сторону! — рычит он, и Лидия удивлённо смотрит на сына. — Мне можешь говорить что угодно, но к Нине не обращайся! Не считая матери и сестры, она — единственное светлое пятно в моей жизни, и я не позволю марать её грязью!

— Что здесь происходит? — слышу мужской голос за спиной и резко оборачиваюсь.

Передо мной стоит точная копия Макса, и в этот самый момент я легко могу представить себе, как будет выглядеть мой муж через двадцать лет: статный красивый мужчина с заострёнными от тяжёлой жизни чертами лица, волосы чуть тронуты сединой, но это делает его в моих глазах лишь ещё краше.

Знакомые стальные глаза похожи на тяжёлые грозовые тучи, но взгляд на мгновение смягчается, стоит ему посмотреть на Лидию."

"Макс берёт меня за руку и тянет в сторону, что бы его отец увидел свою нежданную гостью. И, если я думала, что знакома с гневом, глядя на Макса, то я ошибалась: по сравнению с тем, как выглядел сейчас его отец, Макс был человеческой копией Бакса.

Лицо Соколовского-старшего в прямом смысле слова пошло волнами, очень похожими на девятый вал цунами, и мне становится не по себе. Бросаю взгляд на женщину в инвалидном кресле и ловлю себя на мысли, что, если бы она могла — от страха посерела бы ещё больше, но в своём положении выглядит и так хуже некуда.

— Как ты посмела появиться на пороге моего дома?! — грозно гремит хозяин дома.