Мы по неофициальным каналам послали соболезнования от Шангаса при Водоеме и от Управления полиции. Думаю, все дейзаку присоединятся с минуты на минуту.
— Новости расходятся? — криво усмехнулся глава Шангаса.
— Да, мой господин.
— С нашими комментариями?
— Да, мой господин.
— Это хорошо. Это — хорошо.
Хёгу-шангер умолк, перебирая варианты событий ближайших дней.
Ни один не был приятным.
Звонок мурлыкнул вторично. На панели стола мелькнул алый огонек.
— Это он, — мельком глянув на стол, произнес Чженси. — Поговорим втроем.
На экране возникло еще одно лицо.
Оно принадлежало темноволосому мальчику едва ли тринадцати лет. Хрупкий и невысокий, он держался с достоинством, а на плечах у него висел короткий белый плащ — символ властного достоинства Танцоров.
На щеках мальчика виднелись глубокие ритуальные надрезы. Кровь темными каплями стекала со щек и падала на плащ, расплываясь красными пятнами. Алое на белом.
Как благородно.
Чженси и Киримэ переглянулись. Война!
Как опасно."
"— Хёгу-шангер Шангаса приветствует Вас, Великий Генту, — поклонился Чженси.
— Великий Генту приветствует Вас, Хёгу-шангер — дважды, как молодой старшему, поклонился мальчик.
— Шангас при Водоеме приносит свои соболезнования в связи с темным событием настоящего.
— Гетанс принимает Ваши скорбные слова и благодарит за них.
Чженси с минуту внимательно рассматривал мальчика.
— Я скорблю вместе с Вами, Вэнзей. Я знал и ценил Вашего отца. Я любил его как брата.
— Да, господин Чженси, я знаю. Поэтому я обращаюсь к Вам, не только как к начальнику полиции.
Но и как к другу отца. Убийцы отца не спрячутся, словно зловонные демоны жанхэги в темных горных пещерах! Гетанс поклонников Танца объявляет им бесконечную войну!
Хёгу-шангер помолчал, обдумывая ситуацию.
Бесконечная война.
Как неразумно. Как по-детски.
Но слово произнесено и услышано.
— Нелегко приобрести истинного друга. Еще труднее потерять бесконечного врага. Что же, Вэнзей, нам многое надо обсудить… Для начала я представлю Вам, господин Генту, своего помощника и друга, таку-шангера Киримэ.
Мальчик едва заметно улыбнулся.
— Я знаю Вашего бакугэру. Мой благородный отец, да будет небо к нему милостиво, хорошо учил меня. Мне знакомо лицо Вашего первого заместителя и друга.
Таку-шангер слегка шевельнул седыми бровями. Отнюдь не все среди высших чиновников Шангаса знали о его истинном звании.
— Ваш благородный отец заслужил милость небес, — согласился Чженси. — Послушаем же моего умудренного опытом и годами бакугэру.
