Несколько ид назад Канн отрекался от связей со своими покровителями. Не здесь ли стоит искать причины похищения ни в чем не повинной Лидии? И не послужит ли эта гнусная история с похищением ребенка предупреждением на будущее многим неразборчивым в средствах политикам?
Публий Канн понял намек, снял свою кандидатуру и исчез. Говорили, что последние годы он посвятил поискам сначала дочери, потом — ее непосредственных похитителей. Он мечтал отомстить.
Лин больше ни разу не вспомнил о судьбе маленькой Лидии. Да и впрочем, она никогда его особенно не интересовала.
Конрад Лин первым в истории Республики три раза подряд занимал кресло Первого консула. За прошедшие годы граждане привыкли к Перерождению, ушла в прошлое неприязнь «к старперам у горнила». В свои семьдесят девять Конрад выглядел более чем привлекательно для избирателей — седовласый чемпион политических игр с жесткими глазами того, молодого двадцатипятилетнего «волка».
Он действительно принес много пользы Республике. Не заботясь о каждом отдельном гражданине, зачастую жестко попирая его права, Лин отдавал все силы обществу в целом.
За три срока он провел через сенат сто семнадцать эдиктов, и более восьмидесяти из них Республика приветствовала овациями.
А баллотироваться в четвертый раз Конрад Лин не успел. Специальный курьер Центра евгеники принес ему послание, тисненное золотом на архаичном пергаменте:
«Конрад Гай Рокадия Лин выдвигается кандидатом на Перерождение»
Снизу — приписка: «Предварительный опрос граждан Объединенной Республики.
За — 88 %, против — 10 %. Просим кандидата дать согласие на проведение референдума».
Дрогнувшим от волнения голосом, Лин сказал:
— Кому?
Он адресовал вопрос скорее себе, но курьер понял, учтиво поклонился:
— Мне, Первый консул. Или вы можете позвонить в секретариат Центра и попросить к аппарату…
— Не стоит. Я согласен.
Это был миг триумфа. Конрад Лин все-таки добился своего.
Референдум и последующую подготовку к Перерождению он почти не запомнил. Все было как в тумане, в висках назойливо стучало: победил, победил, победил…"
"Окончательно он пришел в себя только на стенде снятия ментальной матрицы.
Теплые женские руки протерли лоб влажной тряпочкой, на лицо надвинулась резиновая маска, чей-то голос сказал:
— Вдохните, Первый консул. Глубже… Еще глубже… Еще ра…
Конрад послушно вдохнул, и пришла тишина.
Просыпаться не хотелось. Конраду снилось детство. Вот он, шестилетний, впервые едет с отцом на мобиле, по тем временам дорогущей и редкой игрушке.
