Только строгий шрифт букв мешал окончательно поддаться этому ощущению. Лин начал читать:
— Государственная программа Объединенной Республики…
— Нет, не здесь. Ниже. Читайте с того места, где сказано «Претендент, принявший дар граждан Республики…
— …по достижению возраста абсолютной нетрудоспособности, — продолжал Конрад, — будет перерожден в собственно теле с устранением всех существовавших увечий и недостатков.
— И ниже. Последний из девизов.
— Да умножатся добродетели Перерожденных и исчезну их… — Конрад сглотнул, замотал головой, но все-таки закончил, — пороки! Аааа! Мерзавцы! Так вот, на что вы обрекаете меня! Это ваше Перерождение — это на самом деле не награда, это наказание!
— Простите, консул, — твердо сказал куратор — Это ВАШЕ Перерождение и ВАШЕ наказание.
Мы здесь ни при чем. Ваша совесть и ваша память — только они судьи и палачи, больше никто. Вам предстоит научиться ладить с ними, ресурс тела как минимум шестьдесят лет. Надеюсь, вы успеете покаяться.
— Но почему? За что меня наказывать? Я столько сделал для граждан Республики!
— Верю и преклоняюсь.
Только ведь граждане Республики и вас не обделили, консул. Именно они дали вам право на Перерождение. Или я не прав? У вас был шанс отказаться, он прописан в меморандуме. Но вы так хотели продлить свои дни, что даже не подумали об этом и не Удосужились внимательно прочитать меморандум. Так что наказываете вы себя сами… Больше некому.
Конрада внезапно осенило. Дрожащим голосом он спросил:
— Скаж-жите, куратор, сколько претендентов до меня воспользовались правом отказаться от Перерождения?
Куратор молчал.
В динамике слышалось лишь тяжелое дыхание.
— Сколько?! Все?!
— Нет. Семь из тринадцати, больше половины. Чудовища разума есть у всех. У одних больше, у других — меньше. Но у первых всегда хватало совести признать за собой грехи и отказаться от Перерождения. Вы — единственный, кто даже не соизволил задуматься. Что ж… Мы не вправе препятствовать, мы только исполняем закон. Перерождение ваше, консул.
Наслаждайтесь!!
Конрад медленно сполз по стене, молодые крепкие ноги внезапно показались по-стариковски дряблыми, бессильными вынести вес тела.
Прощаясь, куратор медленно и с расстановкой произнес:
— Да, кстати. Если вы вдруг решите отказаться от дара боготворящих вас граждан… Добровольно или с чьей-то помощью… Даже не пробуйте. Не советую.
Конрад знал, что он прав, но все-таки спросил:
— Почему?
— Все равно не получится. Такой уж вы человек.
