А с последним ударом меня пронзила такая боль, что я закричала, пронзая криком темноту над лесами.
— Сортис! — он держал мои руки, и плакал, и ничем не мог помочь мне, а я кричала, надрываясь, надсаживая голос.
Я — лист, опавший прошлой осенью.
Я кричала и задыхалась от собственного крика. Боль рвала меня на части, боль огненными пальцами разрывала меня на кусочки — снова и снова. Будто начинку для пирожков готовила — о, эта хозяйственная боль.
Я — огонек сгоревшей свечи,
— Я — Сортис.
Я — лист, опав…
Сознание мое меркло.
А потом я услышала над собой резкий, металлический, совершенно нестерпимый голос, говоривший четко и раздельно:
— Храбрая Сортис. Бесстрашная Сортис.
И другой, столь же нестерпимый голос прибавил равнодушно:
— Мертвая Сортис.
И с каким-то неожиданным безразличием я поняла и приняла это знание: я умерла. Тот и Осирис говорили надо мной в непроглядной тьме характерными металлическими голосами. «Мертвая Сортис».
Это я, это я — мертвая Сортис. И мой ребенок. Здесь, в этой кромешной тьме, боль отпустила меня, и не сразу отчего-то вспомнила я о своем нерожденном ребенке. Я встрепенулась.
— Глупая Сортис, — сказал кто-то. Голоса их были так похожи, что я не различала еще, кто говорит.
— Мой ребенок…
— Твой ребенок? Ты ЭТО называешь ребенком? Воистину — глупая Сортис!
— Где он? Что с ним? — закричала я в темноту.
— Ты родила и умерла, успокойся же на этом! Глупая Сортис!
Я вздохнула глубоко и медленно, словно перед боем.
Я все еще Сортис и ею пребуду.
— Осирис, отец Гора-са-Исет, Сокола моего с белым знаменем, зачатого от мертвого отца, отвечай! — вскричала я во тьму. — Что с моим ребенком? Кого я родила?
— Глупая Сортис! — отвечали мне хором Тот и Осирис. — Ты родила преемника мужу своему, ибо он умер тоже.
— Что?…
Голос мой сел. Я почти не слышала себя, но они услышали и рассмеялись разом — словно железо заскрежетало о железо.
— Глупая Сортис! Глупая Сортис! Он умирал и так, ты знаешь это. Лишь своей любовью ты питала его, ты умерла, и он умер тоже. Все просто, ты знаешь это. Все просто в мире мертвых, все просто в любом из миров.
— Мой ребенок…
— Войдет в силу нескоро. И до тех пор будут спать твои леса, но душа их не умерла, нет, душа их возродилась. Все хорошо, Сортис, все хорошо.
Я улыбнулась в темноте.
Душа моя легче пера из крыльев птенца.
