Я не обещаю женщинам ничего из того, что не собираюсь исполнять.
По правде говоря, он вообще им ничего не обещал. Его любовницы прекрасно знали, что он может предложить им — наслаждение, — а чего не может — ничего больше. Никакой эмоциональной привязанности, никакой романтики, никакой любви.
Никакого замужества!"
"Война, тяжелая болезнь или собственные непростительные ошибки всегда становятся неожиданностью. Вот так же неожиданно для самого себя Чейз за каких-то три года превратился из четвертого претендента в очереди на дядюшкин титул в его предполагаемого наследника.
Такое развитие событий мало кто мог предвидеть, и никто, включая его самого, не хотел этого. Но как только тончайшая связь дядюшки с жизнью прервется, Чейз станет герцогом Бельвуа, получив бремя полной ответственности за земли, капитал и арендаторов.
Вот только он не собирался брать на себя одну-единственную, традиционную обязанность герцога.
Чейз не станет заводить наследника!
Титул Бельвуа по праву должен был принадлежать его кузену Энтони, и поэтому Чейз отказывался узурпировать права наследования.
На семейном древе его ветвь была самой слабой, засыхающей, и Чейз собирался ее пресечь. Это последнее, что было в его силах сделать в качестве примирения с дядюшкиной семьей.
А если в будущем ему не грозит связать себя узами брака и завести детей, разве в настоящем он не заслуживает толики удовольствий, получаемых украдкой? Краткая близость там и сям. Пара слов, сказанных шепотом на ушко. Жаркое прикосновение кожи к обнаженной коже.
Запах, вкус и податливость женщины, когда она капитулирует перед ним ради наслаждения.
Несколько подаренных ему благословенных часов, когда забываешь обо всем остальном.
— Какую из них лучше повесить над стойкой бара? — Чейз поднял две картины. — Танцовщицу с веерами или купающуюся нимфу? У нимфы роскошные ягодицы, а у танцовщицы… такой призывный взгляд.
Барроу проигнорировал вопрос.
— Послушай, если ты так и не нашел или не сумел удержать гувернантку, кто станет заботиться о девочках?
— Одна из служанок.
Хэтти, наверное.
Стоило ему это произнести, как сверху донеслись визг и вопли, а потом раздался топот вниз по лестнице.
В дверях показалась Хэтти — волосы растрепались, фартук висит клочьями.
— Мистер Рейно! Мне очень жаль, но ноги моей в вашем доме больше не будет.
Он остановил ее.
— Довольно, Хэтти, ни слова больше. Полный расчет и письмо с рекомендациями получите утром.
Пробормотав слова благодарности, служанка исчезла.
