Гвардеец

Осетр соорудил виноватую улыбку:

– Сам не знаю, как получилось. Слово за слово, и кулаки в ход!

Она в ответ не улыбнулась, лишь вздохнула устало:

– Ну хорошо, показывайте ваш порез…

Осетр скинул куртку и рубашку, уже успевшие зарастить прорехи, повесил на стоящую в углу вешалку.

– Вот, на левом плече.

Медсестра осторожно отделила от раны пластырь.

Порез за прошедшие десять часов превратился едва ли не в царапину. На лице медсестры родилось удивление.

– Давно к нам с такими ранами не приходили!

Осетр почувствовал, что его сейчас издевательски выставят за дверь.

– Ну я же не ваш мертвяк… Я – торговец, я боюсь заразы. Обработайте ее каким-нибудь средством. Заживляющим гелем, к примеру…

Медсестра подумала несколько секунд и сменила гнев на милость.

– Заразы на Угловке почти нет. Та ж, что есть, к людям, которым сделаны прививки, не пристает. А занесенная с других планет не выживает. Ладно, давайте. Садитесь вот туда. – Сестра кивнула на стоящую у стены медицинскую кушетку

Осетр уселся. Она вытащила из шкафчика тюбик, коротким движением свернула крышку, выдавила немного геля на плечо Осетру и двумя пальцами размазала по царапине.

– Жить будете. – Однако улыбки на ее лице так и не появилось. – Одевайтесь!

Осетр пошел к вешалке, раздумывая, как бы начать разговор, не напугав собеседницу. Напялил на себя рубашку, взялся за куртку, но надевать не стал, потому что, надев ее, осталось бы только покинул лазарет – ТАКОЙ разговор в куртке не начнешь!

– Я ведь медик, – сказала у него за спиной сестра.

Она смотрела на него то ли с осуждением, то ли с надеждой.

– Судя по сочетанию вашей мускулатуры и вашего достаточно юного возраста, вы либо секретный сотрудник министерства имперской безопасности, либо вообще «росомаха». Кто вы? – На сей раз в вопросе прозвучала самая настоящая мольба.

И Осетру оставалось только ухватиться за эту мольбу.

– Кто я такой, вам… – он вспомнил триконку на двери лазарета, – вам, Инна, я сказать не могу. Не имею права! А надо мне разобраться, что случилось с доктором Герасимовым. Почему его убили?

Из нее словно выпустили воздух. Она опустилась на кушетку, стиснула руки, губы ее задрожали.

Осетр сел на стул и тихо сказал:

И она заговорила, сбивчиво, захлебываясь, едва ли не давясь слезами.

Евгений Герасимов был грамотный доктор и не менее грамотный ученый.