Гвардеец

Впрочем, это и так ясно: и сам Каблук, и подручные его – далеко не шестерки. Надо думать, единственный, кто способен отдать им приказ, – это Карабас, да и того они не очень боятся, раз связались с Осетром.

Каблук кивнул незнакомцам, и они покинули автобус.

Стенка-дверца материализовалась.

– Куда едем? – спросил водитель.

– На пятую площадку, – ответил Каблук. – Туда, где были вчера.

Осетра посадили в середине автобуса, к окну. Сзади пристроился Кучерявый, сбоку – через проход – Наваха. Каблук сел рядом с водителем.

Ни у кого в руках не было ни бутылок, ни стаканов. Что делал Кучерявый, Осетру видно не было, но Наваха не вытаскивал правую руку из кармана, и лежал у него там явно не ломтик брута.

– Ты, шкет, смотри, – сказал он грубо, – ручонками-то не вздумай махать. А то как бы дырочку над ухом не схлопотать!

– Надо было бы ему баранку на шею привесить, да пока ее раздобудешь, можно в оба конца смотаться, – отозвался Каблук.

Кучерявый по обыкновению молчал, но Осетр ощущал на затылке его пристальный взгляд.

Однако в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и потому обижать на такой прием вряд ли стоило. Осетр и не обижался. Он просто смотрел в окно.

Разноцветные улицы Черткова скоро перешли в поля, на которых ковырялись люди и двигались незнакомые машины. А потом начался и лес. Дорога была знакомо прямой, как стрела, но все-таки не та, по которой Чинганчгук привез его сюда.

Кое-где ограждение дороги прерывалось, и в чащу уходили дороги поуже. На одном таком Т-образном перекрестке встретили выбирающуюся из леса цистерну.

Водитель автобуса приветственно просигналил.

– Будущую «божью кровушку» везут, родимую, – сказал Наваха.

Осетр попытался рассмотреть, что там, за цистерной, в чаще леса, но автобус проехал перекресток слишком быстро.

Вскоре лес встал вдоль дороги стеной. Впрочем, нет, не стеной, потому что исчез подлесок, и потянулись огромные, в два человеческих обхвата, стволы

– А вот и храппы! – сказал Наваха.

– Где? – подскочил Осетр, и тут же ему в затылок уперлось нечто твердое.

– А вот эти гиганты! – Наваха указал рукой сквозь потолок.

И Осетр, дождавшись, когда неведомое оружие оставило в покое его затылок, осторожно поднял голову.

Это были деревья метров в двести высотой, с переплетенными кронами, создающими нечто вроде крыши. С огромных суков, отдаленно напоминающих человеческие руки, свешивались не менее огромные плоды, очень похожие на дыни с Нового Петербурга, только не оранжевого, а лилового цвета.