Гвардеец

– Да, конечно, вспомнила! А потом мы с вами… кажется… танцевали вальс.

Ничего она не вспомнила. Не танцевали они тогда ни вальс, ни мазурку, ни один из современных танцев. Осетр танцевал вальс с тощей конопатой дылдой, которой наступил пару раз на ногу, и она осталась очень недовольна их танцем… Но какое это сейчас имеет значение! Главное, что появилось хоть какая-то мелочь, связывающая их, и у Осетра возникло ощущение, что эта тоненькая ниточка уже не оборвется, и на Дивноморье вырастет и окрепнет.

Вообще, конечно, необычно, что на выпускные балы кадетов-«росомах» приглашают дочек аристократов. На первый взгляд, это странная традиция. Но еще более странным было бы, если бы такой традиции не появилось – ведь командующим бригады «росомах» во все времена являлся Великий князь. Не портовые же проститутки должны танцевать с его подопечными на балах!

– И потом, после концерта, на вручении подарков, Его величество похлопал вас по плечу, правда?

Осетр кивнул, хотя похлопал по плечу тогда государь-император вовсе не его, а Дмитрия Стародубского.

Митька потом весь следующий семестр ходил с задранным к потолку носом…

Однако Осетр ему не завидовал – с таким же успехом император мог похлопать по плечу любого другого кадета. Тут как повезет… И лучше если повезет в бою, а не при раздаче праздничных подарков! Ну, или хотя бы на экзамене. А Стародубскому в следующую сессию все время не везло. Наверное, судьба усредняла везучесть…

– Ты, няня, ведь тоже там была, – сказала Яна.

 – Помнишь?

– Ну, разумеется, – закивала толстушка. – Это когда матушка-государыня была в таком голубом вечернем платье…

Осетр тоже кивнул, хотя Ее императорское величество была тогда вовсе не в голубом, а в бежевом. И с бриллиантовым ожерельем на шее. Уж это-то он запомнил очень хорошо, поскольку императрица Елена произвела на него вблизи совершенно неизгладимое впечатление. Совсем не то что на видеопластах!.

. Там она какая-то официальная, а на балу ему все время казалось, что Елена Прекрасная очень похожа на маму, хотя маму Осетр почти не помнил. И он тогда позавидовал Митьке Стародубскому совсем в другом – тот на каникулы всякий раз улетал домой, вот к такой же красивой, уверенно ступающей женщине, рядом с которой желалось хотя бы просто постоять, а Осетр оставался в казарме, поскольку лететь ему было совершенно некуда.