Гвардеец

Яну же он запомнил потому, что девчонка на концерте играла что-то на старинном инструменте со смешным названием «скрипка», но когда эта штука зазвучала, оказалось, что она и вправду скрипит. Однако потом музыка захватила Осетра, и он с удивлением обнаружил, что живой инструмент странно трогает что-то в груди, совсем не так, как военные марши или клипы, по-другому, но не менее сильно, так что хочется пустить слезы…

– Вы тогда на скрипке играли.

– Да, – Яна кивнула. – Романс Яна Сибелиуса. Вы любите классическую музыку?

Осетр помотал головой:

– Нет.

Я ее совершенно не знаю. Но то, что вы тогда играли, мне очень, очень понравилось.

– А стихи вы когда-нибудь писали?

– Нет. – Осетр развел руками, испытывая чувство стыда.

Наверное, она думает: «Ну и солдафон! О чем с ним только разговаривать?»

Конечно, можно было оправдаться большой загруженностью в школе, но он не стал. Ему показалось, что это будет лишним. Пусть она принимает его таким, какой он есть. Сколько себя не приукрашивай, истина все равно выйдет наружу.

Стоит сказать, что он писал стихи, как она тут же попросит что-нибудь прочесть. И станет еще хуже!

Няня Аня взялась было разливать чай, но Яна ей не позволила, схватилась за чайник сама. И Осетр увидел в этом доброе предзнаменование. В конце концов, далеко не всякому кадету-«росомахе» великородные княжны, пусть и совсем дальние, но родственницы царствующей семьи станут наливать в чашку заварку и разводить ее кипятком, а потом предлагать сахар и варенье.

– Это вишневое, – пояснила няня Аня.

 – У нас на Новом Санкт-Петербурге вишни растут почти как на Старой Земле. Яночка сама ягоды собирала.

– Еще бы не росли! – отозвалась собирательница ягод. – Если у Чудотворной спектральные характеристики такие же, как у земного Солнца! И деревца в питомнике – потомки земных деревьев. Папа говорил…

Похоже, дочку князя Чернятинского муза Урания своим вниманием не обходила.

Осетр кивал и уплетал вишневое варенье за обе щеки. В школьной столовой такого не подавали.

Интересно, неужели они с собой его привезли? Зачем? Чтобы угощать влюбленных кадетов?

Между тем, светский разговор продолжался. Вновь вспомнили о здоровье цесаревича и поужасались возможному исходу, потом перешли к прочим столичным новостям. Княгиня Белоцерковская бросила мужа и сбежала с молодым любовником и весь свет ей не указ. Будь государь-император построже, такого бы себе не позволяли!

Няня Аня была не первой, от кого Осетр слышал о мягкости государя.