Гвардеец

 – И кабаки тут имеются, и публичные дома, и книжные лавки. Определенно, человек везде устраивается, даже если этот человек – убийца и насильник, а живет он на планете-тюрьме без перспективы хоть когда-то покинуть ее».

– Этажерку я, кстати, своими руками сделал.

– Эту… что? – переспросил Осетр.

– Сей предмет мебели, – хозяин кивнул на решетчатую конструкцию, где лежала книга, – называется этажеркой. На самом деле изготовить ее не так уж и сложно. Это не труднее, чем торговать. За время пожизненного заключения можно многому научиться… Садись-ка за стол!

Долго просить Осетра не пришлось.

Хозяин снова сходил на кухню и вернулся со сковородкой, полной жареного мяса, окруженного горой какого-то местного тушеного овоща.

– Полагаю, все прививки тебе были сделаны?

– Значит, наша пища тебе не повредит… Впрочем, ты же пиво уже пил. И без последствий. – Чинганчгук подмигнул. – Храпповка-то вообще одну пользу приносит. Так что наше начальство не в накладе. Пожизненные рабы, у которых очень долгая жизнь, вырабатывают намного больше, чем на них тратится.

Он разложил содержимое сковородки на две тарелки, и через мгновение Осетр уписывал свою порцию за обе щеки.

– Отец у тебя жив? – спросил Чинганчгук, принимаясь за собственную порцию.

«Нет», – чуть было не брякнул расслабившийся Осетр, но набитый рот помешал. А потом и мозги сработали. Он прожевал, проглотил и сказал:

– Да, конечно. А то где бы я начальный капитал взял на собственный бизнес. Банки кредитами сирот не жалуют.

И попенял себе.

Нельзя расслабляться. Капитан Дьяконов сто раз говорил, что жить жизнью легенды стократно сложнее, чем собственной. Вот так, на деле, и выясняется, что это – стопроцентная правда.

– Торгует. Правда, в нормальных… в обычных мирах.

– И как же это он тебя на Кресты отпустил?

Осетр хитро улыбнулся:

– А я его и не спрашивал. Он мне дал карт-бланш на первый в жизни бизнес. Говорит, за опыт надо платить.

– Думаю, он прав. За опыт действительно надо платить. Потому что за отсутствие его иногда приходится платить вдесятеро дороже.

 – Он помолчал, глядя в пространство.

Похоже, у него была нечистая совесть. Впрочем, у кого из преступников она чиста?..

– Ты, должно быть, голову ломаешь, – продолжал Чинганчгук, мрачнея. – Какого черта этот тип пристал ко мне? Чего ему надо?

Осетр пожал плечами, продолжая уписывать жаркое.

– У меня сын погиб. Там, на Петровом Кряже. Сейчас ему было бы столько, сколько тебе. Ты здорово на него похож, Остромир.