Гвардеец

Эх, Матвей-Чинганчгук! Знал бы ты, сколько мы посуды в школе «росомах» перемыли! Офицеры-наставники считали, что кадет должен уметь руками делать все – не только ножи метать или палить из плазменника, но и зажечь костер или приготовить нехитрый обед из добытого зверя, потому что саморазогревающихся консервов и кухни с посудомоечным автоматом иногда у «росомахи» может под боком и не оказаться…

– Ну хорошо, попытайся. Полезно. Как говорят, от сумы да от тюрьмы не зарекайся.

Да, среди прочих заключенных… то есть, мертвяков этот дядька, должно быть, выглядит белой вороной.

Они перенесли посуду на кухню, хозяин вручил гостю фартук, показал, как пользоваться мойкой (ибо вода здесь включалась и выключалась необычными способами, с помощью этаких крутилок, красной и синей) и побежал переодеваться.

А Осетр приступил к мытью. Поскольку хозяин находился еще дома, пришлось работать трудно и медленно. Умеющему, разумеется, тяжело делать что-то неумело, но разве актерское мастерство для «росомахи» – не одна из главных специальных наук?.

.

Перед уходом Чинганчгук снова заскочил на кухню.

– Что ж, неплохо… Как говаривала моя матушка, руки у тебя не из задницы растут… – Он открыл ящик стола. – Вот здесь второй ключ лежит от входной двери. На всякий случай. Я дверь закрою. Сумеешь замок открыть?

– Сумею… Сумею, Матвей Степанович.

Чинганчгук глянул на него недовольно, но напоминать про погоняло не стал.

– И все-таки пойдем, попробуешь.

Пошли в прихожую, к наружной двери. Осетр попробовал.

Справился. И успокоенный хозяин, показав гостю, где хранится постельное белье, умчался к своим проституткам.

Застилать кресло он не стал, просто достал подушку и улегся. Расслабил все мышцы, закрыл глаза и полежал несколько минут с отключенными мозгами, не думая ни о предстоящем задании, ни о Чинганчгуковых проститутках, ни – даже! – о Яне. Не думать о Яне было труднее всего, но и с этой задачей он в конце концов справился.

Пустота в голове росла, ширилась, захватывала все новые и новые области мозга, пока не поглотила Осетра полностью.

Это было отработанное на школьных тренировках упражнение, очень хорошо снимающее усталость перед тем, как требуется сделать серьезный выбор или проанализировать ситуацию. А продумать дальнейшие действия перед завтрашней встречей с агентом Баяном было необходимо…

Осетр пролежал так ровно десять минут. Он не сверялся с секундомером и не смотрел в сторону часов, висящих на стене комнаты.