Гвардеец

С какой бы целью не похитили или не убили агента Муромца, сделать это могли либо заключенные, либо представители администрации. Либо мертвяки, либо черепа… Есть, правда, вероятность, что такое проделали и вольные люди, но она невелика. Потому что вольных людей, способных на такое, на Крестах очень-очень немного. Не проститутки же это проделали! И не официантка из кабака «Ристалище»! Ристалище-дристалище… Кстати, почему кабак так прозвали? Ох и остер язык у росского народа! Если книга названа автором «Полторы сосульки», ее будут обзывать не иначе как «Полторы писульки», хи-хи… Тьфу, куда это занесло мои мысли?

Так с чем же я завтра отправлюсь на встречу с Баяном, что я ему скажу? Про исчезнувшего человека я ему сказать могу? Могу.

Насколько Баян посвящен в дело я не знаю, а потому лишнего болтать не будем. Скажу, что я ищу вольного торговца, который прилетел сюда торговать, а сам взял да и пропал. Даже если Баян знает больше, он меня поймет… Кстати, кстати, кстати… Если это все-таки «суворовская купель», то тем более лишнего болтать не надо, от этого вполне может зависеть окончательная оценка и вся моя дальнейшая судьба. Вот так-то! Короче, пока я вижу лишь один путь – рассказать господину Баяну полуправду-полуложь, а дальше все будет зависеть от него… И стоило же столько ломать голову для того, чтобы прийти к подобному выводу!

Осетр рассмеялся в голос.

Да уж! Польза логических рассуждений только в том, что они не дают мозгам заплыть жиром, и когда потребуется действительно быстрое и жизненно необходимое решение, есть надежда, что не подведут.

Однако вот уже и темнеть за окном начинает. Не пора ли нам в постельку? Господин хозяин вряд ли рано заявятся, девочки так быстро не отпустят.

Осетр встал и пошел к комоду за постельным бельем.

Черт возьми, да у них тут белье натуральное! Это что же значит? Это же значит, что белье произвести на Крестах выгоднее, чем доставить транссистемником из другого мира. Впрочем, ничего удивительного в этом и нет, поскольку рабочая сила тут дешева до невозможности.

И удовлетворенный логичностью своего последнего вывода, Осетр застелил трансформирующееся кресло и улегся баиньки.

Ночью ему приснился сон.

Он оказался на странной планете, на которой не было ничего, кроме гор и песка. Над песчаной пустыней висело багровое небо, похожее на залитую кровью простыню. От пейзажа шла такая тревога, что судорожно заспотыкалось сердце.