Гвардеец

Как ни странно, Осетр был без скафандра, но похоже это средство личной защиты ему и не требовалось, потому что он, оказывается, не дышал.

Потом багрец в небе заволновался, забурлил, закрутился десятками водоворотов. Образовались многочисленные воронки, стремительно понеслись вниз, потянулись к Осетру, окутали его багровой полумглой, в которой не было ничего, кроме все той же тревоги.

А когда полумгла рассосалась, оказалось, что вокруг стоят стены кабака «Дристалище». За окнами кабака – ранний вечер, только-только укатилось за горизонт солнце.

Осетр сидел за столом и резался в «очко». Сдавал Каблук. Справа от Осетра сидел Наваха, а слева – как всегда, молчаливый Кучерявый.

Наваха открывал карты, будто держал в руках гремучую змею.

Каблук дал ему карту.

Каблук дал третью карту.

Наваха грязно выругался:

– Перебор, так твою!

Настала очередь Осетра. У него на руках была десятка бубен.

Каблук сдал. Дама пик…

На этот раз выпала семерка пик. Двадцать очков. Дальше будет только перебор…

Осетр положил закрытые карты на стол:

Каблук перевернул свою карту.

Туз червей… Каблук пристально посмотрел Осетру в глаза, будто хотел увидеть там отражение карт соперника. И наверное, что-то увидел. Правая рука его, тянущаяся к колоде, замерла на мгновение. Каблук просто впился в лицо Осетра, и взгляд его был притягателен, как девичий стан… Однако что-то заставило кадета перевести глаза на колоду. И он успел заметить, как выскочила из правого рукава Каблука карта. Ничем не отличимая от остальных карт в колоде и на столе. И вот уже на столе рядом с тузом червей лежал туз треф.

– Золотое очко! – завопил Наваха.

– Ваши не пляшут, – добродушно рыкнул Каблук. – Что у тебя там? Девятнадцать или двадцать?

Однако Осетр не стал открывать карты.

– А что, господа, если мы сейчас проверим колоду и найдем там второго трефового туза?

У картежников отвалились челюсти. Наверное, еще никто и никогда не делал Каблуку подобное предложение…

– Чё-чё? – прошипел Наваха, глядя Осетру куда-то в подбородок.

 – Ты сам-то, пенка зеленая, понял, чё сказал?

Каблук опять не сводил с противника глаз. В их глубине пряталось что-то непонятное – не то желание добродушно рыкнуть «Ну, насмешил, молокосос!», не то намерение въехать обнаглевшему щенку в морду…

– Давайте проверим колоду, – повторил Осетр.

– Каблук! – донеслось слева.

Оказывается, это открыл рот Кучерявый, и оказывается, голос у него походил на писк придавленного кролика.