Нигяр, Халид же не приказывал запихать мне их в глотку насильно? Вот и всё. Передайте, что я отказалась. Это наши с ним разборки, вас не касающиеся.
– Но xanım Ада…
– Просто Ада, без xanım и прочего.
В любом случае, не понимаю что именно это значит и зачем. Если Халид так боится моей беременности, то лучше пускай использует презервативы, а не перекладывает всю ответственность на девушку.
Выпиваю воду до дна, чувствуя, как жажда медленно отступает. Мне хочется попросить добавки, целое ведро. Но понимаю, что после этого будет только хуже.
– Нигяр, вы можете мне помочь?
– Нет!
Женщина выкрикивает так, словно я сейчас предложила организовать теракт на Востоке. Отшатывается и прикладывает ладонь к груди, шатая головой. Насколько же Халид запугал своих работников, что те так реагируют?
– Не просите, Ада, я не помогу вам бежать. И лучше подобные мысли выбросить из головы.
– Мне нужна одежда, только и всего, - пытаюсь улыбнуться, чтобы Нигяр не получила инфаркт. – Или на это тоже запрет?
– Да, конечно. Что это я? Сейчас.
Не смотря на то, что Нигяр явно под пятьдесят, двигается она проворно. Намного быстрее меня в таком состояниии. Открывает двери, выглядывая в коридор. Машет рукой, подзывая кого-то.
– Заноси, Кемаль. Халид велел организовать вам одежду.
Поясняет, когда молодой мужчина, парень совсем, оставляет возле кровати множество пакетов. С лейблом известных брендов, не самых дешевых. Значит, на любовниц Халид не скупится.
Удивляюсь своим мыслям, едва заметно качая головой. Халид может считать меня кем угодно: шлюхой, любовницей, девушкой на пару ночей.
Но я знаю, что единственное верное определение – пленница. И я не перестану ею быть, одевая он меня в шикарные наряды или тряпки с рынка.
Сильнее кутаюсь в покрывало, чтобы не оголяться перед незнакомыми людьми. И всё-таки тянусь к пакету, который стоит ближе всего. Все мы грешны, и я обожаю красивые вещи. В детдоме их не было, и первое время я спускала всю зарплату на платья и красивые джинсы. И на еду.
За первый месяц свободной жизни я набрала семь килограмм.
Которые быстро потеряла в академии, но сам факт. После постоянно голода, продуктовые магазины казались раем.
В первый раз я выходила, прижимая к себе упаковку гречки. Сразу весь килограмм приготовила и съела в одиночестве. Всё боялась, что кто-то отберёт. Мне было плохо всю ночь, и на гречку я больше смотреть не могу, но тогда она казалась самым вкусным блюдом в мире.
Горячая, с приправами.
Я тогда не помнила, что она бывает такой.
