— Поцелуй, — выдохнул Хан, приподнимая меня за бедра и заставляя проехаться по нему раскрытыми ногами, насаживая на свою эрекцию, и прижимая к своей обнаженной груди, чуть усмехнувшись, — здесь нет твоей бабушки, нет подруг, которые могут случайно войти, и некого стесняться…
Никого, кроме себя самой и собственных желаний, которые горели внутри, заставляя подрагивать.
Никого в этом мире не было такого же терпкого, вкусного и пряного, как Хан и его податливых губ, к которым я прикоснулась, подавшись вперед, и чувствуя, как он положил мои руки на свои плечи, заставляя обнять.
Только его терпения снова не хватило, пока я решусь, стоило только осторожно провести языком по его губам, как, застонав, мужчина, впился меня руками, вплетаясь пальцами во влажные волосы и поворачивая мою голову из стороны в сторону, проникая своим жадным горячим языком так глубоко, что мир уплыл куда-то вместе с волшебными пузырьками, оставляя в теле лишь горячее полыхающее золото, что ожило и запульсировало внизу живота.
Я даже не успела понять, в какой момент оказалась без халата, ахнув в его губы, понимая, что скоро просто задохнусь, только Хан не отпустил даже тогда, поднимаясь на ноги вместе со мной и сделав пару шагов, осторожно уложил меня на кровать, нависая сверху.
— Не смей. — рыкнул он, когда я попыталась закрыться руками, глядя на то, как он поднялся надо мной, стягивая с себя рубашку одним быстрым резким движением, снова опускаясь на меня и прижимаясь полуобнаженным телом кожа к коже, что было так невероятно приятно и эротично, отчего голова закружилась.
— Не бойся, мавиш, я не буду мучить тебя сегодня, — прошептал Хан, потеревшись животом о мой дрожащий живот и, склонившись, чтобы проделать дорожку из горячих поцелуев от уха, по шее и до плеча, которое чуть прикусил, раздвигая мои напряженные колени и ложась между них, придавливая бедрами, — я сдержусь, но лишь эту ночь, чтобы дать тебе возможность привыкнуть.
Ко мне. Моему телу. Моим желаниям.
Я едва могла дышать, ощущая его на себе такого горячего, большого и вместе с тем осторожного, даже если его руки сжимали до боли, оставляя на мне синяки. Он двигался плавно и медленно с грацией хищника, с уверенностью хозяина, никуда не торопясь, давая возможность насладиться каждым моментом его близости, каждым прикосновениям губ, рук, тела.
