Хан оторвался лишь на пару секунд, чтобы стянуть с себя брюки, и я смущенно покраснела, заставляя себя не пялиться на его обнаженное тело, которое снова оказалось сверху, вдавливая в матрас и заставляя прогибаться навстречу его власти и силе.
— …расслабься и не думай ни о чем, — шептали чувственные губы, щекоча щетиной, когда Хан покрывал поцелуями моё лицо, шею и плечи, опускаясь вниз к груди, пока его ладонь проскользила по подрагивающему животу, опускаясь между бедер и ловко проникая в меня, заставляя выгибаться и кусать губы, — просто чувствуй….
Мне казалось, что я была готова взорваться золотыми бабочками, как только его пальцы, проскользили по влажным складочкам, потирая чувствительную набухшую вершинку большим пальцем и проникая глубже меня, осторожно растягивая и поглаживая внутри, отчего мир обрушивался и сходил с ума, кружа голову и сосредотачиваясь лишь там, где были его руки, поднимающие в трепетном теле настоящее цунами, с которым я не могла совладать.
"
"Я глухо застонала, обхватывая его голову руками и гладя пальцами мягкие черные волосы, когда, не переставая двигать пальцами внутри меня, Хан опустился губами на грудь, зажав набухший сосочек между зубами, чуть прикусывая и тут же легко облизывая, отчего волна легкой боли плавно перетекала в волну полного восторга.
Мое тело больше мне не принадлежало, оно подчинялось только ему — этим рукам, этим губам, его дыханию и тому ритму, что Хан задал, с каждым плавным поглаживанием вознося меня на вершину урагана, чтобы сбросить вниз, в невесомость, полную эмоций, таких ярких и сочных, что я задыхалась, начиная содрогаться и чувствуя, как вытягивается и выгибается позвоночник, условно устремляясь в небо, не в силах больше держать в моем теле потоки горячего золота, которое вспыхнуло, накрывая меня волной боли, сладости, блаженства….
и чернотой пронзительных глаз, в которых словно плавился черный драгоценный камень, играя своими яркими гранями, когда Хан навис надо мной, не убирая руки и продолжая играть пальцами с трепетной вершинкой, неожиданно касаясь бедер чем-то иным.
Я напряженно застыла, тяжело дыша и хватаясь за его торс, видя, как прищурились глаза, и чувствуя величественную эрекцию, которая скользнула по моим складочкам, поглаживая и осторожно проникая внутрь, растягивая до боли, которую я ощущала слишком ярко даже на фоне все еще содрогающегося тела.
