— Я знаю твое имя. И спросил тебя о другом.
Не смотря на всю неприязнь Каана, почему-то он мне нравился. Совершенно искренне.
Не знаю, было ли это связано с тем, что я мысленно считала его братом Хана, или с чем-то другим, но мне хотелось бы с ним подружиться. По настоящему…даже если на это не приходилось и надеться, судя по тому, как он на меня смотрел, не скрывая недовольства и откровенной холодной ярости.
— Прошу прощения, я не знаю, могу ли выходить из комнаты….
— Можешь, — быстро и сухо проговорил Каан.
Снова глядя на меня, недовольно поджав губы, в ожидании ответ на четко поставленный вопрос, к которому я, как всегда, подходила издалека.
— …я просто случайно услышала ваш разговор и… — я отрывисто выдохнула, проговорив так быстро, словно боялась, что еще секунда молчания и я просто не смогу сказать это вслух, испепеляемая этими красивыми недовольными глазами, — если хотите, я могла бы приготовить что-нибудь для вас.
Темная бровь чуть дернулась, тут же вернувшись на место, когда мужчина снова окинул меня долгим оценивающим взглядом, словно пытаясь по виду определить, умею ли я готовить…
Если бы я была уверена в том, что ему интересно это знать, я бы рассказала о том, что еще пару дней назад, я жила своей жизнью, и в эту самую минуту была бы на кухне кафе…с девочками и…
Боже!
Я в ужасе пошатнулась, видя, как темные брови Каана снова сошлись на переносице, даже если он не сделал и шага в мою сторону, чтобы поддержать, словно пытаясь загипнотизировать меня, не дав упасть.
Сердце заколотилось так сильно и больно, что в какую-то секунду показалось, что легкие просто склеились между собой, не в силах больше пропускать в тело кислород, когда я всхлипнула, в ужасе глядя в глаза Каана:
— …бабушка!!!!
На глаза тут же навернулись слезы паники и жуткого стыда….пока я нежилась в постели Хана, и принимала душ, моя бабушка — мой единственный самый близкий человек, оставалась в опасности! Страшно было даже подумать, что могли сделать с ней эти изверги, чтобы выместить свою злость за то, что случилось с Озаном!.
.
От мыслей об этом мир поплыл перед глазами, расплываясь не то от горьких слез, не то оттого, что мозг просто закоротило и расплющило, когда я дернулась бежать из кухни, пока смутно понимая, куда именно мне теперь бежать и что же делать…ведь я даже не имела представления, где нахожусь сама, и где могла быть моя бабушка.
Уже было не важно, в чем я была одета и что была босиком.
