Выкопать в скале подпол, как это делали в Тархан-городце, было нельзя, подклет ставили на поверхность, и оттого здешние избы казались непривычно высокими, не то что у северян, где дерновые крыши жилищ, бывало, едва виднелись над поверхностью земли. Если там к входу приходилось спускаться, то здесь – подниматься по всходцам[36]. Ярдару еще в прежние приезды сюда это казалось очень забавным.
Прослышав о таком госте, Вратимир вышел встречать его на двор. Если чур посреди веси держал границу мертвых, то Вратимир, Истовитов сын, был его товарищем со стороны белого света: таким же крепким и надежным, но только пышущим жизнью.
Ярдар не видел его лет пять, но за это время Вратим ничуть не постарел: довольно рослый и полный, он имел румяное широкое лицо, и на первый взгляд только волосы и борода, совершенно поседевшие, напоминали о его возрасте. Над широким лбом волосы, почти не поредевшие, расходились как бы двумя волнами или крыльями. Лоб ровно посередине пересекала длинная поперечная морщина, от одного виска до другого, и тоже слегка изгибалась над глазами, привыкнув повторять все движения бровей.
В бороде волосы вились сверху вниз мелкими волнами, напоминая речные струи. Довольно темными оставались брови, огибавшие глазницу длинным полукругом; карие глаза в них сияли по-молодому, и такой же молодой была улыбка, открывавшая целые, ровные зубы, лишь потемневшие, но крепко сидящие на своих местах. Словом, все черты Вратимира жили в полнейшем согласии между собой, вид его веселил сердце еще до первых сказанных им слов, и Ярдар, едва на него глянув, почувствовал себя вознагражденным на малоприятный путь по непогоде предзимья.
Не верилось, что настанет время, когда эти глаза погаснут, лицо усохнет, улыбка сгинет, и старший сын посадит старика на сани – «везти к дедам», как это здесь называлось, как поступали по их же собственной воле с одряхлевшими стариками, которые все никак не могли умереть и отправлялись для этого в лес, где грань миров ближе и легче проницаема.
– Будь жив, Вратимире! – Ярдар поспешно сошел с коня – неприлично старшего приветствовать с седла, если тот стоит на земле, – бросил повод Ждану и охотно, почтительно поклонился.
– Я к вам с поклоном и с важным разговором.
– Будь жив, сыне! – Вратим подошел и обнял его. – Всегда добрым людям рады.
Вратим был не из тех, чьи мысли и чувства легко угадать, но Ярдар тем не менее отметил, что его появлением жрец и князь ничуть не удивлен. Будто ждал, хотя Ярдар не посылал предупредить о приезде.
