Так он же жрец, мелькнуло в голове, человек мудрый, сам за сто верст видит… Лишь чуть позже, когда домочадцы Вратима повели приезжих умываться с дороги, Ярдар сообразил: да ведь Амунд с его войском через эти края тоже проходил, и половину новостей Вратим уже знает. А догадаться, что ссора русов с хазарами будет иметь последствия, важные для этих пограничных краев, можно и не будучи самым мудрым мужем земли вятичей.
Здешние бани стояли внизу, у речки, и чтобы не ходить опять туда-сюда через всю гору, приезжие пока ограничились умыванием.
В доме Вратимира Ярдара радушно встретила вся семья: сам Вратим, его вторая жена – крепкая и свежая женщина средних лет. Старшие сыновья Вратима, от первой жены были в тех же годах, что мачеха; из них трое жили тоже в Кудояре и пришли поздороваться с гостем. Среди них стоял и Заволод, смотревший на Ярдара с особенным любопытством и ожиданием. Позади старших толпилась молодежь – четверо или пятеро отроков и девиц, но их Ярдару было некогда разглядывать; он лишь отметил про себя, что если в былые его посещения эта ватажка напоминала стайку грибов-боровичков, то теперь поднялась и вытянулась, как стайка молодых березок на лядине.
В нем еще жили впечатления от пути сюда, через каменный лес на склоне; казалось, он, как в предании, прошел через ту темную чащу, что отделяет белый свет от Темного Света. И вот он прибыл на ту сторону, здесь его встречают… вроде люди, но не совсем. Не совсем такие. И от этого впечатления Ярдар не смог отделаться даже после того, как они поднесли ему хлеб, а он его принял, установив тем самым отношения «своих».
Сам Вратимир, с его белыми волосами, веселыми карими глазами и дружелюбной улыбкой, казался ему владыкой того света, готовым щедро наделить всеми здешними богатствами отважного путника."
"Войдя, Ярдар снял шапку и распахнул кожух; кто-то из отроков забрал его, и Ярдар, выпрямившись, с гордостью оправил свой новый пояс. Он носил его уже четвертый месяц, но так ему радовался, что пояс под кожухом грел его даже под ветром и дождем.
Взгляды хозяев тут же метнулись к начищенным позолоченным бляшкам с изображением барса, готового к прыжку; лица слегка переменились, глаза распахнулись – не так тесно общаясь с хазарами, как веденцы и донские люторичи, здешние жители все же могли оценить честь, власть и почет, заключенные в этом поясе.
Вратим сам поднес Ярдару каравай – уже из нового жита, где в верхней корке было проделано отверстия и насыпана соль, а Добраня, его жена, подала ковш меда.
