– Во-оротись! – протяжно отдал приказ Годред, и стена щитов развернулась, оказавшись спиной к побоищу на реке и лицом к наступающей коннице."
"Судя по заминке, пребывание северян на льду для хазар оказалось неожиданностью. Но дивились они недолго, а лишь огляделись и стали разгоняться. Полетели над рекой знакомые боевые кличи. Лед крошился под шипастыми подковали и разлетался белым облаком брызг. У Годо вскипела кровь – так ясно вспомнилась та битва на берегу Итиля, будто была вчера. Снова запахло пылью и растоптанной полынью, а душу наполнила ярость и боль – за тех парней, что были зарублены у обрушенных шатров, безоружные, полусонные, не понимающие, откуда этот ужас в мирной стране… Даже вновь заболели три шрама на лице, взывая к мести.
– Улла! Улла!
От этого воя загорелась голова – прилив жуткой ненависти толкал рвать и грызть «вошеедов» под их хвостатым стягом.
– Дренги! – заорал Годо. – За Итиль! За наших братьев!
– За братьев! – десятками яростных голосов откликнулись хирдманы.
Заморцы поддержали их – вид хазарских всадников, их голоса всем напомнили избоище на Итиле, тогдашний ужас, растерянность, боль и гнев.
И столько неукротимой злобы было в этом крике, что лучше бы хазарам было сразу поворотить коней, но – поздно. Разогнанная лава неудержимо накатывалась на русский строй. Уже можно было ясно разглядеть передних всадников. Но те были не то что арсии, закованные в железо с головы до ног – только у мчащихся впереди были шлемы и кольчуги, а следом шел народ победнее – в меховых островерхих шапках, без доспехов.
Эти на скаку даже вырвались вперед – видать, считают себя бессмертными.
Многие всадники, правя конем лишь при помощи ног, в руках держали луки. Первые хазарские стрелы упали на лед перед стеной щитов, но лава неслась вперед едва ли не быстрее стрел, и миг спустя стрелы уже втыкались в щиты, с треском впивались в кленовые доски, обтянутые кожей. Лед Угры содрогался под сотнями копытами, наводя на мысль о черной бездне, куда вот сейчас может рухнуть любой, кто на нем стоит.
Передовые всадники все ближе… Еще ближе…
– Бей! – рявкнул Годо.
Десятки стрел ринулись из второго-третьего ряда навстречу лаве. По хазарам словно железный град ударил – полетели кувырком раненые кони, другие по-прежнему мчались, но с пустым седлом, а всадник со стрелой в груди опрокинулся назад и исчез. Лава смешалась: кони налетали друг на друга, толкались, иные спотыкались о собственных хозяев, слетевших под копыта.
Однако движение лавы вперед продолжалось.
