Мертвый в небо поглядает,Свою долю поджидает.Не боишься ли, девушка?– А ему: нет, не боюсь. И вот приезжаем мы на большое поле, и на нем все бугорки. Я гляжу – и стала как бы весь большая, а где были бугорки, теперь по избе стоит, а в избах огонечки горят. Едем мы через это поле, вижу – сидит у крылечка старая старушка в платочке белом. И говорит она мне: я, говорит, Доля твоя, при рождении данная, а вижу – мертвец девку везет! Ты, говорит, как позовет тебя жених в дом, ты ему все приданое подавай по одной вещичке, а бусы – по одной бусинке.
И шубу, говорит, руки вынь из рукавов, чтобы только на плечах держалась. И увидишь, что будет. Вот приезжаем мы к дому, и в нем тоже огонечек горит. Жених мне: давай, милая, ступай в дом. А я ему: иди ты первый, а я буду тебе приданое подавать. Он заходит. Стала я подавать: каждую вещичку по одной, каждую бусину по одной. А из двери земляным холодом веет, будто из ямы. Тут и петух пропел. Жених мне: заходи скорее, говорит, а то двери затворятся. А у меня одна скрыня осталась.
Я его толкнула это скрыней, дверь придавила, а сама бежать. Бегу, слышу, петух второй раз поет. А жених позади бежит, меня догоняет. Вот уж совсем догнал, за плечи ухватил – шуба упала и у него в руках осталась. Слышу – рвет он ее зубами, только клочки летят. А я в избушку забежала, самую крайнюю на поле. Дверь поленом подперла, сижу. Глядь – на лавке другой мертвец лежит! Ну, думаю, пропала моя головушка. А жених мой дверь грызет, щепа летит. Вот так! – Годома поскребла концом веретена по лавке, раздался скрип.
– Да видит – утро скоро, ему не успеть. Он и говорит тому мертвецу, что на лавке лежал: друг дорогой, брат любезный, помоги девку поймать! Тот ему отвечает: друг дорогой, брат любезный, помогу, только если добычу поделим! Долго они спорили, а так и не сговорились. Тут жених и дверь погрыз. Вскочил в избу, а тот с лавки встает и ему навстречу! Сцепились они, стали бороться, один другого грызет, шум да гром стоит. Я в угол забилась, ни жива ни мертва.
Тут мой мертвец того мертвеца хвать за одну ногу, за другую – и напополам разорвал! Потом глядь – видит меня в углу. Ага, говорит, теперь-то не уйдешь! Прыг ко мне, хвать! И тут петух в третий раз пропел. Тут он и закоченел весь, а меня не выпускает. И смотрю – нету ни избы, ни огонечков, а лежу я посреди жальника пустого, и мертвец меня держит. Наутро пришли люди, видят нас. Ой, говорят, девка, попала ты в беду! А нечего, значит, по мертвецам тосковать.
