Мы встали на якорь недалеко от берега, где на склоне горы располагалась деревенька, судя по многочисленным лодкам, рыбацкая. Я отправил Агафона, Пифодота, Семена и Хисарна на шлюпке за водой. Местные жители сперва настороженно относились к нам, потому что шхуна не похожа на византийские нефы, а от чужих добра не ждали. Впрочем, частенько и своих побаивались не меньше. Я потому и послал на берег греков. Вместе с нашей шлюпкой к борту приплыла и местная. В ней сидели немолодые мужчина в латаной рубахе без рукавов и женщина в платке, повязанном по самые брови, чего гречанки обычно не делают.
Он греб, она рулила коротким веслом.
— Рыба соленая и вяленая, козьи сыр и молоко, — с легким акцентом и монотонно, будто за последний час повторяла это сотни раз, произнесла женщина, когда они подошли к борту шхуны.
Поскольку цена была очень низкая, я забрал всё и договорился, что привезут рано утром еще молока и сыра. Я козье молоко не пью, не нравится, потому что отдает одеколоном цветочным, но остальные члены экипажа потребляли его с удовольствием, особенно росы и скифы.
Пифодот, поднявшись на борт, рассказал услышанную на берегу новость:
— Солунь авары осадили.
— Солунь — это Салоники? — спросил я, а потом вспомнил, с кем разговариваю. — Расположена западнее Константинополя, в заливе?
— На дороге из Константинополя в Рим и Афины, — подтвердил Пифодот.
Я сходил в каюту за картой Эгейского моря. На ней Солунь была обозначена, но на древнегреческом, на котором читать не умею. Зато мои греки умели.
— Да, это она, — подтвердили все трое.
27
Я заходил в порт Салоники пару раз. Видел у моря большую старую крепостную башню, а в городе — остатки крепостных стен и еще одну башню у кремля. В самом кремле располагалась городская тюрьма, поэтому попасть туда можно было только по приглашению суда. Греки рассказали, что Солунь сейчас окружена высокими стенами, и что кочевники, не имеющие флота, вряд ли смогут перекрыть снабжение морем. А то, что в осажденном городе цены на зерно намного выше, понятно и дураку.
И я решил рискнуть. Надо ведь было отбить расходы на кинжал.
На подходе к Солуни я увидел большое стадо, которое спокойно паслось на склоне. Мирная обстановка, не похоже, чтобы сюда пришли враги. Я помнил по фильмам, что война — это пожары, трупы… Наверное, сняли осаду, пока мы добирались. Потом подошли ближе, и я разглядел, что стадо смешанное: коровы, овцы и свиньи. Паслось стадо на неубранном пшеничном поле. Такого никакой нормальный хозяин не допустил бы.
