Разве что кочевник, для которого скот важнее пшеницы. Два всадника неторопливо скакали около дальнего конца стада, присматривали за ним.
— Гунны? — просил я Скилура.
— Нет, — ответил скиф. — Похожи на аваров.
— Они, авары, — подтвердил Палак.
Авары словно бы не замечали шхуну. Всё, что не на земле, для них не существовало."
"Солунь оказалась намного меньше тех Салоник, которые я посещал в прошлой жизни. Зато городские стены и башни все целы. Стены повыше константинопольских. Тоже с зубцами и башнями вразнобой, то круглыми, то квадратными.
Вокруг города, кроме морской стороны, на удалении метров четыреста расположились осаждающие. Ближе к городу находились шалаши и просто навесы из шкур или полотна, а в дальних рядах шли юрты, которых было относительно мало. Скорее всего, местный СОБР — Сборный Отряд Быстрого Реагирования — расширенный до дивизии, шваль всех народов под предводительством авар. Со стороны казалось, что ребята расположились на пикник: кто-то готовит на костре, кто-то сидит и болтает с приятелями, кто-то ходит туда-сюда без дела, кто-то спит.
Я не заметил осадных орудий. Возможно, они были перед дальней от моря стороной города. Перед восточной, откуда мы подошли, были сложены небрежно только несколько длинных лестниц, видимо, как не оправдавшие возложенные на них надежды. Только у самой гавани мы почувствовали, что здесь воюют. Сильно воняло тухлым мясом. На жаре оно разлагалось быстро. Трупы лежали кучами под крепостными стенами и перед рвом. Наверное, много было и во рву.
По трупам расхаживало черное воронье и белые чайки, которые иногда дрались, издавая визгливые звуки. Несколько птиц вдруг взлетали, кружились, образуя калейдоскоп из белого и черного, а затем возвращались к трапезе, рассаживаясь за разные столы: черные с черными, белые с белыми.
Посреди гавани стояли на якорях два военных дромона, а у причала под выгрузкой — византийский двухмачтовый неф. Привез он оружие из Константинополя. Солдаты переносили в крепость охапки копий, мечей, стрел.
Два отряда человек по сто каждый стояли по обе стороны городских ворот, выходящих к причалу, на случай нападения вдоль моря. Нас никто не встретил на походе к гавани, поэтому я без разрешения ошвартовался позади нефа, ближе к выходу из нее. Сразу прискакал офицер, явно паркетный, в нарядных, луженых доспехах.
— Кто такие? — спросил он на греческом языке, остановив коня напротив меня.
— Купец, рус. Привез пшеницу из Египта, — ответил я.
