И опять громкий восторг, быстро переходящий в истерику.
Замыкал шествие отряд конных гвардейцев в белом. Только они проехали, как толпа сразу рассосалась. Те, кто остались на улице, вели себя так спокойно, будто не они визжали от восторга несколько минут назад. Впрочем, минуты они пока не знают.
31
Из Константинополя вышли в балласте. По совету сирийца, которому я продал слоновую кость, ткани, специи и благовония, погрузились оливковым маслом на южном берегу Черного моря в порту Ираклий. Это самый беспроигрышный товар, всегда раскупят, потому что византийцы без него не могут жить.
Они на оливковом масле готовили, добавляли его в пищу, заливали в светильники и даже использовали вместо мыла в банях (термах). В Крыму оливки растут, но то ли сорт не тот, то ли не вызревают, то ли мало их, поэтому масло постоянно привозят в большом количестве из Малой Азии.
Когда херсонский таможенник узнал, что я привез, сразу обрадовал:
— Всё оливковое масло заберут военные.
— А по какой цене? — поинтересовался я. Можно ведь и в другой город отвезти.
— Договариваться будешь с дуксом, — ответил таможенник, — но до сих пор всех устраивала.
Я — не все, возможны варианты. Хотя…
— Гунимунд, Хисарн, оденьтесь понаряднее, — приказал я.
Сам надел шелковые зеленые рубаху и штаны, а сверху длинную, темно-зеленую, вышитую золотом безрукавку с двумя карманами сверху и двумя внутренними. Черные туфли были из мягкой кожи, но тоже вышиты золотом. Опоясался каганским кожаным ремнем с золотыми овальными бляхами, на которых изображены крылатые львы.
На ремне висел кинжал из булатной стали. В общем, материализовал выражение «золотой человек».
Готы надели шлемы, панцири поверх красных шелковых рубах, штаны из ярко-синей индийской ткани и коричневые аварские сапоги с длинными загнутыми носами, украшенные разноцветным бисером. Из оружия у них тоже были только кинжалы, остальное в городе, к сожалению, носить нельзя. Эклектично, конечно, но дорого, на людей неискушенных произведут впечатление. Что мне и надо.
На улицах все оборачивались нам вслед.
Не каждый офицер может позволить себе панцирь, а уж иметь двух охранников в них… Наверное, пытались понять, кто я такой и что здесь делаю? Караул на входе в цитадель спросил напрямую.
— Мне надо поговорить об одном деле с дуксом стратилатом Евпатерием, — ответил им я."
"— А кто ты такой? — спросил солдат, в котором я сперва по голосу, а потом уже по лицу опознал Агиульфа.
— Что-то у тебя плохо с памятью, Агиульф! — насмешливо произнес я.
