— Правда?! — воскликнула она, но потом посерьезнела: — Ты его не отпустил?
— Он может идти, куда хочет, — ответил я. — Только больше не хочет. У него жена появилась.
— Она? — показала Алена на выкупленную мною женщину, которая испуганно смотрела на Гарика, доедавшего кости от утки.
— Да, — ответил я. — Так что отныне ты не будешь стирать и готовить.
— Мне не трудно, — возразила она.
Зато нам трудно есть, что ты готовишь.
— Не в этом дело, — сказал я. — Жене хозяина обоза не положено этим заниматься.
Алена уже прониклась статусностью отношений в Византийской империи, насмотрелась в Пантикапее, как должна вести себя знатная дама.
Ради мысли, что и она такая же, стоит отказаться от готовки и стирки.
16
Обратная дорога показалась короче, потому что солнце уже не припекало и часто шли дожди. То ли этот год выдался холодным, то ли климат в шестом веке холоднее, чем в двадцатом и двадцать первом, но погода явно не соответствовала началу сентября.
Гунны и на этот раз проигнорировали нас. Мы проехали мимо пасущегося вдалеке большого, голов на триста, стада: быки, коровы, одно— и двухлетние телята.
Видимо, выращивают их на мясо и тягловый скот. Так что молодые гунны, убивавшие купеческих волов, не хулиганили, а повышали спрос на свою продукцию. Как часто у самых безрассудных поступков оказывается очень рассудочная экономическая подоплека!
— Подкрадитесь осторожно и посмотрите, сколько пастухов и далеко ли стойбище их рода, — приказал я Скилуру и Палаку.
Скифы вернулись в сумерках, когда обоз уже расположился на стоянку у леса.
— Стадо охраняют четверо. Трое моего возраста, один старик, — начал доклад Скилур. — А стойбище далеко, в ту сторону, — показал он на северо-запад.
— Мы рысью скакали, чтобы вернуться до темноты, — добавил Палак.
Гуннам особо опасаться здесь некого. С юга их прикрывает лес, с запада — Днепр, у которого на этом участке нет бродов, с севера — приток Днепра, на котором паромщики работают их осведомителями, а на востоке кочуют родственники.
Хотел я было поделиться возникшей идеей с Фритигерном, но понял, что тот предпочитает синицу в руке.
А мне на более-менее приличный парусник не хватало. Поэтому распрощался с готом и греческим купцом на соляных промыслах, поскольку в Пантикапей ехать больше не собирался, хотя Фритигерн уговаривал, хотел еще раз подзаработать на мне."
"Вечером я приехал к аланам. С подарками, но без вина. То ли поэтому, то ли по выражению моего лица, Гоар понял, что разговор будет серьезным. Мы зашли в юрту.
