Та долго возилась, наконец протянула ей маленький плед из толстой байки. Наташа закуталась, но все равно ее трясло, то ли от холода, то ли от волнения. Боль в пояснице никак не проходила. Накатывала волнами, да такими сильными, что хотелось застонать.
Володя залез в машину. Он был мокрый насквозь.
– Сейчас передохну немного, погреюсь, и вперед, – сказал он чересчур бодрым голосом, – ты как себя чувствуешь? Ничего?
– Нормально, – так же бодро ответила Наташа, – ты смотри не простудись. Тебе бы сейчас переодеться… Ой, какая же я дура, совершенно ничего запасного для тебя не взяла.
Там в сумке только мой халат, бельишко всякое. Хочешь, сними гимнастерку, надень халат.
– Ну конечно!
– Тебя все равно никто не видит. Противно ведь в мокром. И вредно. Ой, дура я какая! Набрала кучу барахла, а о тебе не подумала.
– Ну кто же знал? – улыбнулся Володя. – Ладно, успокойся. Халат тебе самой пригодится. Давай-ка мы, пока стоим, спокойно перекусим. Ты ведь набрала целую гору еды.
Кира Пантелеевна, вы есть хотите?
– А то! – радостно отозвалась фельдшерица и тут же зашуршала, завозилась. Сумка с продуктами стояла рядом с ней. – Ну, кому чего доставать? Тут вот яички, бутерброды с колбасой, с сыром. – Она передала им термос с горячим чаем, бумажный пакет с бутербродами и сама принялась громко жевать. – Эй, Наталья, а соль у тебя где?
– Там, посмотрите, баночка из-под валидола.
– Ага, нашла.
Наташа обхватила ладонями раскаленный жестяной стаканчик с чаем, поднесла его к губам, но чуть не пролила.
Новая волна боли заставила сжаться и стиснуть зубы.
– Что с тобой? – тихо спросил Володя.
– Ничего. Спина почему-то болит. Продуло, наверное."
"После еды Володе захотелось курить, но при Наташе, в закупоренном салоне, он не мог. А на улице, под ливнем, это было невозможно. Он знал, что стоять им придется долго. Он не сумеет поменять дырявую покрышку, потому что нет домкрата. Придется ждать, когда мимо проедет какая-нибудь машина.
Но это произойдет не раньше, чем кончится ливень и подсохнет шоссе. Нормальный шофер без крайней нужды по мокрому серпантину не поедет, переждет. Стоять пришлось, даже если бы не полетела покрышка. Другое дело, что потом, когда дождь кончится, может пройти и час, и два, пока появится кто-нибудь на дороге.
– Ты такой мокрый, что даже на меня натекло, – с нервной усмешкой сообщила Наташа, – я почему-то сижу в луже.
