А Оксанке сейчас бы очень пригодились его визиты или хотя бы телефонные звонки. Это бы дало ей стимул.
— Слушай, ну ты ведь понимаешь, что она не всерьез пыталась?
— Я тебе вот что скажу. Тот, кто несколько раз пытается вот так, не всерьез, однажды переходит черту — и привет, уже ничего не поправишь. Я не хочу, чтобы это произошло с моей подругой, какой бы она ни была. Я не могу этого допустить, — я отодвинула пустой бокал и отрицательно покачала головой, когда Матвей попытался снова его наполнить: — Нет, мне хватит, завтра операционный день.
"
"— Ты не сможешь постоянно ее контролировать, Деля, — сказал Матвей, наполняя свой бокал. — Может, Сева прав, и Оксане действительно стоит пройти хороший курс психотерапии, серьезный, с медикаментами?
— Интересно, какими таблетками можно вылечить одиночество?
— Ты ведь понимаешь, о чем я.
— Понимаю, — кивнула я, вставая, чтобы включить чайник. — Но от этого мне не легче. Я должна что-то сделать.
— Ну так Владыкин дал тебе вполне конкретный совет, услышь его, даже если тебе лично он почему-то не нравится.
— Я не могу с ней так поступить.
— Ты — не можешь. А ее мать — вполне.
— Матвей…
Мажаров поднял вверх руки:
— Все, сдаюсь, закрыли тему. Чайку нальешь, жена?
Я улыбнулась. Это обращение из уст Матвея всегда звучало так мягко и ласково, что казалось мне самым лучшим комплиментом из всех возможных.
Мы попили чаю со сладким пирогом, вымыли посуду, мешая друг другу и брызгаясь водой, как дети, и улеглись, наконец, в постель.
А в три часа ночи мне позвонил дежурный врач и попросил немедленно приехать в клинику, не объяснив даже причины.
Просто коротко попросил:
— Аделина Эдуардовна, приезжайте срочно, вы нужны.
Анастасия
Не на это я рассчитывала, когда снимала трубку, увидев на экране телефона номер, с которого звонила Стаська. Очередное неприятное открытие — она, оказывается, ухитрилась попасть в дорогущую клинику пластической хирургии, что находится за городом. И устроил ее туда Захар. Вот это было особенно обидно. Мне он отказался помочь, когда я решила избавиться от глубокой морщины между бровей, так и сказал — мол, глупости, нечего серьезных людей отвлекать всякой ерундой, там восстановительной хирургией занимаются.
А искривленная носовая перегородка Стаськи, выходит, штука весьма важная! Ну конечно — она-то может себе позволить клинику, в которой сутки пребывания обходятся в несколько тысяч. Странно только, что она ничего не сказала мне. Какие могут быть тайны в операции на носу? Бред.
